Магия беды - Кристин Каст

Хантер закатила глаза, и Зена вновь зарычала.

Мерси положила руку на бедро.

– А у вас есть идеи получше? – Когда никто не ответил, Мерси продолжила: – Тогда договорились. Эмили – наш первый кандидат, но если она не сможет, мы воспользуемся услугами Кирка.

– Бабушка и дедушка похожи на зомби. – Голос Эмили звучал отдаленно, когда она тихо говорила в трубку. – Нет, не так. Дедушка похож на зомби, если зомби может пить виски и смотреть ESPN. А бабушка – зомби-кулинар. Она зашла, обняла меня, заплакала, проигнорировала маму и устремилась прямо на кухню. С тех пор она живет там. И выходит оттуда только для того, чтобы обновить дедушкин стакан, посетить «дамскую комнату», как она ее называет, и взять новую упаковку бумажных салфеток. Она не перестает плакать.

– Эм, мне так жаль. Твоей маме лучше? – Мерси удерживала телефон плечом, пока ополаскивала кастрюлю, в которой варила какао.

– Абсолютно нет. Бабуля с дедулей по маминой линии не смогут приехать на похороны, хотя те состоятся только через четыре дня. Они в круизе по греческим островам и сказали, что не смогут вылететь из тех городов, где останавливается их лайнер. Мама считает это полнейшей чушью, и я вынуждена с ней согласиться. Но, Мэгс, правда в том, что они никогда не любили папу и ненавидят его родителей. К тому же сама знаешь, что брак моих родителей складывался не совсем удачно, хотя маму это сейчас не волнует. Она полностью разбита, Мэгс. Не перестает твердить о том, что следовало и не следовало говорить отцу. И она так громко рыдает, что мне кажется, будто ее вот-вот стошнит. Это ужасно. – Эмили остановилась, всхлипнув, и высморкалась. – Прости.

– Эй, не торопись. Я рядом.

– Спасибо. – Эмили тяжело вздохнула. – Итак, мама поднялась с кровати, только когда приехала бабушка, а когда та проигнорировала ее и отправилась готовить, мама вернулась в спальню с пузырьком таблеток, которые прописал доктор.

– Могу я, пожалуйста, заехать за тобой? На час или около того? Я приготовила горячий шоколад. И могу добавить в него ведьмовских трав, чтобы помочь тебе расслабиться. – Мерси поставила кастрюлю в посудомоечную машину и вздрогнула, когда она звонко ударилась о тарелку, но Эм, казалось, ничего не заметила.

– Расслабиться? – Смех Эмили был наполнен сарказмом. – Я не могу расслабиться. Я единственная, кто держит себя в руках. Мне пришлось сегодня отвечать на миллион похоронных вопросов, в том числе про гроб для папы. Господи.

– Черт, Эм, разве этим не должны заниматься взрослые? У тебя их полон дом.

– О, черт возьми, нет. Мой дом полон стариков, которые едва функционируют. Клянусь, если бы меня здесь не было, папа пролежал бы в морге вечность. – Она прерывисто всхлипнула в телефон. – Уилсон не перестает спрашивать, чего хотел бы отец.

– Уилсон? Разве он еще не ученик? – Мерси была уверена, что он только что закончил колледж. Эм любила повторять, что он по-прежнему выглядит как щуплый, прыщавый подросток. – Это нормально, что он управляет похоронным бюро?

– О нет, не совсем так. Мистер Бартон из похоронного бюро «Закат» в Шампейне всем занимается, но Уилсон постоянно звонит мне и подробно выспрашивает о похоронной службе. Откуда мне знать, чего после смерти хотел бы мой отец, которого убили в тридцать девять лет? Он же не обсуждал со своей шестнадцатилетней дочерью свои чертовы похороны за чашкой чая!

Мерси вытерла руки кухонным полотенцем, почувствовав одновременно грусть, тоску и ярость за подругу.

– Эм, просто заставь Уилсона самому во всем разобраться!

– Я не м-могу. – Эмили шмыгнула носом. – Кто-то должен хотя бы попытаться сделать так, как хотел бы отец, а я, похоже, единственный человек в этом доме, которому не все равно. – Всхлипы снова послышались в трубке.

– Ох, Эм. Мне жаль. Я так сильно тебя люблю. Мне хотелось бы что-нибудь сделать… все, что угодно.

– Ты можешь. – Эмили высморкалась. – Продолжай мне писать. Даже если я не отвечаю. Это помогает.

Мерси услышала, как женский голос зовет Эмили по имени.

– Мне пора. Бабушка хочет, чтобы я кое-что попробовала снова… Это отвратительно, Мэгс. Во всей этой еде слишком много соли, будто она приправляет ее слезами.

Мерси не нашла что сказать, кроме:

– Я люблю тебя, Эмили Пэрротт.

– Я тебя тоже, Мэгс. – И линия оборвалась.

Мерси вышла из кухни. Хантер и Зена приподняли брови, отзеркалив движения друг друга.

– Не думаю, что она сможет помочь. – Мерси села между ними и выпустила протяжный, полный возмущения стон. – Я знала, что мать Эм с причудами. Не только потому, что она из богатейшей семьи Нью-Йорка и всегда смотрит на нас свысока, но и потому, что ее никогда не бывает в городе. Отец Эмили нравился мне больше. В смысле, да, он всегда забывал о школьных делах…

– И о дне рождения, – добавила Хантер.

Зена резко зашипела и произнесла:

– Нет оправдания тому человеку, кто забывал о празднике котенка.

– Да-да, но он был хорошим мужчиной. И он говорил Эм, что гордится ею, чертовски гордится. Но семья ее матери даже не приедет на похороны… подонки.

– Это ужасно, – отозвалась Хантер.

– Родители отца сейчас здесь, но они не разговаривают с ее мамой и настолько окунулись в собственное горе, что совсем не помогают Эм. Девочки, ей приходится самой принимать все решения относительно похорон отца.

– О! Бедный котенок! Неужели она не сбежит к нам?

Мерси покачала головой.

– Нет. Она чувствует себя единственным взрослым человеком в доме. – Мерси встретилась с бирюзовым взглядом сестры. – Хант, значит, будет Кирк.

Зена зарычала.

– Проклятье, Зена, прекрати! – приказала Мерси кошке, которая отпрянула назад, словно испугавшись, что девушка ударит ее. Мерси потерла рукой лицо. – Прости, Зена. Мне не следовало на тебя кричать. – Затем повернулась к сестре. – Серьезно, Хан, если можешь предложить кого-то получше, того, кто уже знает, что мы ведьмы, настоящие ведьмы, и кому мы можем доверять, я с радостью пойду с тобой и поговорю с ним или с ней. Договорились?

– Я уже думала об этом. Я предлагаю Хизер.

– Хизер? Президента театрального кружка?

Хантер кивнула.

– Да. Помнишь, несколько Самайнов назад она приходила и просила у мамы советы по гаданию, потому что хотела написать современную версию «Макбета» и заставить ведьм украсть луну?

– Я помню, – ответила Мерси. – А еще помню, как она перебивала Эбигейл, пока мама пыталась объяснить ей точки пентаграммы. Хизер – самый высокомерный человек, которого я знаю.

– Вообще-то это Кирк, – вставила Зена, слизывая последние капли какао с пустой кружки.

Мерси проигнорировала ее.

– Именно из-за высокомерия Хизер это может сработать. Я подумала, что ей понравится «играть в ведьму». – В воздухе она изобразила кавычки. – Но ферма ее семьи находится в десяти милях от Гудвилля, и я думаю, нам действительно нужны потомки первопоселенцев. Поэтому нужен тот, кто живет в черте города.