Тарнсмен Гора - Джон Норман

– Я носила серебряную маску, - продолжала девушка, - и моим долгом было доложить властям об этом пришельце. Но я этого не сделала. Мне было очень интересно - ведь я никогда не видела мужчин из других городов. Я пошла за ним, а когда мы остались одни, то окликнула его и рассказала об участи, которая его ждет.

– И что же он сделал?

Она смущенно опустила голову.

– Он снял с меня маску и поцеловал. Я даже не успела позвать на помощь.

Я улыбнулся.

– Я ведь никогда до этого не была в руках мужчины, - сказала она, - мужчины тарны не касаются женщин.

Вероятно выражение моего лица удивило ее и она поспешила дать объяснения.

– Вопросами связей мужчин и женщин занимается каста Врачей под наблюдением Высшего Совета Тарны.

– Ясно, - сказал я, хотя мне ничего не стало ясно.

– И все же, - продолжала она, - хотя я была женщиной Тарны и носила серебряную маску, его объятия не были для меня неприятны. - Она взглянула на меня с легкой печалью, - я знаю, что поступила не лучше его, уподобилась животному, не умеющему сдерживать свои инстинкты. И заслуживаю суровой кары.

– Ты сама веришь в это? - спросила я.

– Да, - сказала она, - но все равно, лучше всю жизнь носить камиск и пережить его поцелуй, чем прожить ее под серебряной маской, не испытав этого сладостного ощущения. - Плечи ее опустились и мне захотелось обнять ее, приласкать и утешить. - Я падшая женщина и предала все, что почитается в Тарне превыше всего.

– А что сделали с ним?

– Я спрятала его и помогла выбраться из города, - она вздохнула, - он звал меня с собой, но я не могла.

– Что же ты сделала?

– Когда он был в безопасности, я выполнила свой долг - явилась в Высший Совет Тарны и призналась во всем. Совет решил лишить меня серебряной маски, надеть камиск и ошейник и отправить на Большие Фермы на работы.

Она заплакала.

– Тебе не нужно было являться в Высший Совет.

– Почему? Разве я не виновна?

– Ты ни в чем не виновата.

– Разве любовь не преступление?

– Только у вас в Тарне.

Она рассмеялась.

– Ты совсем, как Андреас.

– А не может ли твой Андреас, не дождавшись тебя, вернуться в город, чтобы тебя найти?

– Нет. Он думает, что я больше не люблю его, - она опустила голову, - он уйдет и найдет себе другую женщину, более красивую, чем женщина из Тарны.

– Ты веришь в это?

– Да. Он не вернется в город, так как знает, что за его поступок он будет сослан на шахты, - она вздрогнула, - а может, его отправят в Дом Развлечений.

– Значит, ты думаешь, что он побоится появиться в Тарне.

– Да, он не войдет в город. Он не дурак.

– Что? - воскликнул молодой жизнерадостный голос. - Что может знать девчонка, вроде тебя, о дураках из касты Поэтов?

Линна вскочила на ноги.

Два копья втолкнули в дверь какого-то человека в ярме и в колодках. От их толчка он пролетел через всю комнату и только стена остановила его.

Человек с трудом поднялся и сел.

Это был здоровый, хорошо сложенный парень, с добрыми голубыми глазами и шевелюрой, напоминающей гриву черного тарна.

Он сел на опилки и улыбнулся нам. Улыбка его была радостно-бесстыдной. Он повертел шеей в ярме и щелкнул пальцами.

– Ну, Линна, - сказал он, - я пришел за тобой.

– Андреас! - крикнула она и бросилась к нему.

Глава 13

В ДОМЕ РАЗВЛЕЧЕНИЙ ТАРНЫ

Солнце ударило мне в глаза. Белый раскаленный песок жег ноги, я щурился от рези в глазах. Солнце уже раскалило мое ярмо и я чувствовал его жар на своих плечах.

В спину уперлось копье и я побрел вперед, нетвердо держась на ногах под тяжестью ярма и утопая по колено в горячем песке. По обе стороны от меня тащились такие же несчастные, закованные в колодки. Одни стонали, другие плакали, третьи грязно ругались. Их, как и меня, тоже гнали вперед. Гнали, как зверей. Тот, что был слева от меня, молчал. Это был Андреас из города Тор.

Но вот копье перестало упираться мне в спину.

Пение труб.

Я услышал голос Андреаса рядом с собой.

– Странно, - сказал он, - обычно татрикс не посещает Дом Развлечений.

Я подумал, что же сейчас привело ее сюда.

Все пленники упали на колени. Кроме меня и Андреаса.

– Почему ты стоишь?

– Ты полагаешь, что только воины оберегают свою честь?

Внезапно страшный удар обрушился на него сзади и Андреас со стоном повалился на песок.

На меня тоже посыпались удары - по спине, по плечам, но я каким-то чудом устоял на ногах. И тогда удар кнута обжег мне ноги. Он, как змея, обвил их и затем последовал резкий рывок. Я тяжело упал.

Уже лежа, я осмотрелся.

Все пленники стояли на коленях на песчаной арене.

Арена была овальной формы с длиной по небольшой оси примерно в сотню ярдов. Ее окружала стена высотой 12 футов. Стена была разделена на сектора, каждый из которых был окрашен в разный цвет - золотой, пурпурный, желтый, голубой, красный и оранжевый. Песок арены, сверкающий разноцветными искрами, усиливал впечатление от этого буйства красок. Со стен свешивались гигантские разноцветные знамена.

Я решил, что все краски Гора, которые не пустили на скучные стены зданий Тарны, собрались здесь, в этом месте развлечений.

Я заметил, что здесь есть люди в сером. Некоторые из них были воинами, которые должны были поддерживать порядок. Но, в основном, это были простые горожане. Некоторые оживленно переговаривались между собой, очевидно заключая пари, но подавляющее большинство молчаливо сидело на каменных скамьях, угрюмые в своих серых одеждах. Их мысли было невозможно прочесть, но Линна сказала мне и Андреасу, что мужчины Тарны должны присутствовать в Доме Развлечений не меньше четырех раз в год, иначе они сами будут вынуждены принять участие в опасной игре.

С трибун доносились крики нетерпения, возбужденные, почти на грани истерики. Они резко контрастировали с бесстрастностью серебряных масок, скрывающих лица. Все глаза были обращены к сектору, перед которым мы стояли на коленях и который светился золотом.

Я посмотрел наверх и увидел женщину, сидящую на золотом троне и одетую в золотую мантию - единственную, которая носила золотую маску и была первой в Тарне - саму татрикс.

Лара поднялась и взмахнула рукой. В золотой перчатке она держала алый шарф.

Все смолкли.

И затем, к моему полному удивлению, люди, которые стояли на коленях рядом со мной - изгои, выброшенные из общества, осужденные - запели странный гимн. Только мы с Андреасом молчали. Он был удивлен не меньше меня.