Брызги зла - Константин Мартынов

Остановиться сейчас значило свернуть исследования. Может быть, навсегда. Наука будет отброшена далеко назад. Исключенный вариант. Глупо бояться мелких сбоев — проект должен быть завершен…

По комплексу пронеслась новая волна, но на этот раз колебания затухать не собирались. Напротив, они усиливались, заставляя выходить из строя все новые и новые блоки аппаратуры. Стены помещения перекосились и изменили пропорции, будто отраженные кривым зеркалом. Кто-то закричал, придавленный упавшим стеллажом.

Эксперимент полностью вышел из-под контроля.

Бессильная злоба выдавила слезы из глаз руководителя. Он сжал зубы и ударил кулаком по кнопке отключения питания, но в процессе возврата к началам позади осталась даже точка нуклеосинтеза. Сингулярность, рожденная в камере синхротрона, жила по собственным законам, жадно захватывая в свою сферу окружающий мир. Пространственно-временной континуум в ее пределах больше не укладывался в прокрустово ложе привычных теорий. Стадия стремящихся к бесконечности приливных сил и плотности вещества мгновенно осталась позади, не оставив в сознании персонала ничего, кроме быстро прошедшей дурноты. Плотина рухнула.

Настало время Хаоса.

— Шеф, распечатывай выход! Пора линять отсюда! — Не дожидаясь реакции, один из техников ударом ноги вышиб заклинившую в перекошенном косяке дверь и метнулся к броневой плите, отгородившей комплекс от лифтов.

Паника овладела его сознанием. Загнанным зверьком он бежал к выходу. Время замедлило свой размеренный ход. Как в кошмарном сне он бежал и бежал, ни на метр не приближаясь к желанному выходу, страшась обернуться, бежал, из последних сил преодолевая загустевший кисель окружающего воздуха.

Пол под его ногами пошел волнами. Техник споткнулся и упал на колени. Под руками противно чавкнуло — вдоль коридора, лениво булькая, тек ручей полупрозрачной слизи. Стены вокруг приобрели розово-красную окраску с темными ветвящимися прожилками. Их поверхность взбугрилась периодически сокращающимися кольцеобразными наростами, отчего коридор стал похож на действующую модель пищевода. Каждая пульсация отбрасывала несчастного техника дальше и дальше от выхода. Он попытался подняться, но текущая слизь цепко держала свою добычу. Отчаянным усилием ему удалось поднять руку… Полупрозрачная плоть стекала с кисти, собираясь каплями на кончиках пальцев. Истончившаяся кожа не выдержала, и одна из капель сорвалась, обнажив сухие белые кости. В отчаянии он рванулся назад, но спасительный вход в зал контроля величаво проплыл мимо, лишая надежд. Бледные лица находящихся внутри казались застывшей двумерной картинкой, черно-белой фотографией на розово-глянцевой стене.

Что-то мягко и упруго коснулось его затылка. Он поднял взгляд: потолок снизился, вынуждая его пригнуться к текущей по полу слизи. Просвет становился все меньше, и вскоре щека техника легла на ее поверхность. Он уже не чувствовал тела, но боли не было, и когда просвет окончательно исчез, умирающий мозг пропустил момент своего растворения. Технику повезло — он почти не страдал…

Зал контроля преображался на глазах.

Осколки стекла на полу оплыли и впитались в покрытие, чтобы через считанные секунды прорасти, взлетев к потолку хрустальными сталагмитами. Напарник погибшего техника оказался на пути одного из них — льдисто сверкающий клинок пронзил его грудь. Несчастный коротко вскрикнул и забился в агонии. Старенькая кроссовка слетела с ноги и, описав высокую дугу, упала на клавиатуру компьютера. На мониторе зажглись обведенные рамочкой слова: «Ошибка ввода! Повторите запрос!»

Ряд кристаллов слился, образовав толстую прозрачную стену, отделившую помощников от руководителя. Забытая всеми лаборантка бросилась к выходу. Пульсирующая кишка коридора приглашающе раздулась, освобождая пространство для жертвы, но девушка затормозила и оглянулась, не зная, что страшнее — остаться или сделать следующий шаг.

Меж тем дальняя стена зала растаяла, открыв продолжение стеклянного леса, а боковые налились ртутно-зеркальным блеском. Блики сияющих в свете уцелевших ламп кристаллов накладывались и множились, создавая иллюзию бесконечности. Отраженная череда трупов, наколотых на рубиновые от крови клинки, уходила за призрачный горизонт.

— Что происходит, шеф? — Дрожащий голос помощника за возникшей стеклянной преградой породил звенящее эхо. Звук проходил сквозь стекло, не встречая помех.

— Помогите нам! — подал голос второй, поднимаясь из-за обломков поваленной аппаратуры.

Ответ не прозвучал — руководитель смотрел куда-то за его плечо. Помощник оглянулся и прижался к преграде, надеясь отдалить неотвратимое — флюктуации затронули метричность пространства. Люди видели проекцию искажений на привычную трехмерность, ибо человеческий глаз не способен отразить ничего другого, но и этого было достаточно.

Стройный лес хрустальных колонн на горизонте ежесекундно менял очертания, искривлялся, закручивался в спирали. Всполохи тысячи радуг слепили глаза и перетекали за пределы видимого диапазона, оставляя за собой бездонную черноту вечной ночи. Вал изменений накатывался, выбрасывая вперед копья локальных катастроф.

Молодых ученых вздернуло в воздух, словно подвешенных на невидимых нитях марионеток. Они кричали, но безжалостный кукловод продолжал ломать в безумном танце хрупкие человеческие тела. Кровь оросила стекло барьера, пурпурным занавесом отделив безмолвных зрителей от умирающих.

Крики смолкли.

Девушка с тающей надеждой смотрела в спину руководителя. Образ бесстрашного покорителя вселенной, привлекший ее к работе под его началом, поблек перед несоизмеримостью катаклизма, оставив перед ней растерянного жалкого человечка, замершего посреди оставшегося свободным пространства зала. И все-таки… Что-то, таящееся в нем, продолжало привлекать внимание. Он повернулся.

Его лицо кипело, взрываясь кратерами нарывов; кости тяжелели; лоб выступал шишковатым наростом надбровных дуг; маленькие, горящие яростным алым пламенем глазки утонули в черных провалах глазниц; челюсти по-звериному выдвинулись, оскалившись желто-коричневыми клыками; из пасти вместе с дыханием вылетали клубы дыма. Смрадный запах горелого мяса заполнил помещение. Под натиском взбугрившейся мускулатуры затрещала и лопнула одежда, повиснув лохмотьями на раздавшихся вширь плечах и бочкообразной груди; позвоночник с хрустом вытянулся и изогнулся горбом. Преображение завершилось.

Монстр поднял когтистые лапы и шагнул к девушке…

* * *

Пятью этажами выше и получасом раньше.

Полковник Свиридов Владимир Антонович рассеянно крутил в руках фужер с недопитой минералкой. Разговор оставил тягостное чувство. Снова он вынужден дергать за фалды безудержно стремящихся к сияющим высотам подчиненных. Нетрудно представить те нелестные эпитеты, коими его сейчас награждают. Замшелый валун на пути Великой Науки. Верно, они считают, что порывистая молодость обошла его стороной, с детства превратив в циничного консерватора, хранителя Status quo. He исключено, что они и правы — судьба потомственного кадрового военного не предполагает ниспровержения основ миропорядка… Все равно обидно.