Странные ангелы - Лилит Сэйнткроу

Вдруг мир пошатнулся. Взглянув на руки, я с ужасом поняла, что они почти прозрачные. Лунный свет проникал сквозь ладони, словно через стеклянный сосуд с дымом внутри.

Я — призрак!

Белая сова ухнула в последний раз, но теперь ее крик взорвался громким скрежещущим звоном. Осы вырвались из живота и зловеще зароились во всем теле, пронзая острыми жалами кончики пальцев. Я наконец-то добралась до тени от гигантского дуба. Ветви на древнем дереве скрипят, напоминая звук трещотки гремучих змей перед броском на жертву.

— Что за черт?! — выкрикнул чей-то знакомый голос, и я упала в спасительный обморок.

В последний миг показалось, будто я, как резиновая лента, выскользнула из чьих-то цепких лап и теперь свободно парю в воздухе.

Холодный воздух, проникавший в настежь открытое окно, привел меня в чувство. Кристоф выкручивал мое запястье, изменяя траекторию удара. Грейвс издал пронзительный крик, который на секунду смешался с громкими звуками хлопающих крыльев, но не таких бесшумных, как у совы.

Мы с Кристофом упали на пол, а Грейвс с усилием закрыл окно, повторяя высоким фальцетом: «Боже мой! Боже мой!» Я бы от души посмеялась над ним, но тело отозвалась острой болью, пронзившей каждую клеточку.

— Черт возьми, что это было? Что это за тварь? — ужаснулся Грейвс.

Я и сама не могла прийти в себя от ужаса. В теплой пижаме с жакетом поверх плеч я снова оказалась в своей спальне, теперь выстуженной морозным воздухом. Постель перевернута вверх дном, раскладушка Грейвса опрокинута, а в комнате повис мерзкий запах гниющих птичьих перьев.

— Это Ревелль, — мрачно ответил Кристоф.

Его глаза горели ярким голубым огнем, ладони обхватили мои запястья, а сам он лежал на мне, будто считал это самым естественным делом в жизни. Кожа у дампира была теплая, правда, он оказался тяжелее, чем выглядел. Весь воздух из моих легких вышел в одном резком выдохе.

— Похитительница снов, — объяснил Кристоф и, уткнувшись в мои волосы, прошептал: — Успокойся, пташка, всего лишь змейка заползла в гнездо. — Горячее дыхание опалило мой затылок, прежде чем он поднял голову и спросил у Грейвса: — За окном ясная ночь или идет снег?

— Снег, — откликнулся гот, закрыл на щеколду окно и, вздрогнув, обхватил плечи руками крест-накрест. — Господи! Эта гадость влетела, и Дрю…

Кристоф зашевелился, меняя положение плеча, а тепло, идущее от его тела, захлестнуло меня с головой.

— Эй, Дрю! — позвал он меня тихо. — Поговори со мной. Как себя чувствуешь?

Наверное, спрашивал именно Кристоф, потому что его лицо прижалось к моим волосам, ноги обвили мои, и он так крепко держал мои запястья, словно внутри пальцев у него были стальные прутья.

— Слезь с меня! — удалось выдавить, прежде чем я начала задыхаться под тяжестью его тела.

— Ну вот! С ней все в порядке.

Грейвс искоса посмотрел на нас обоих.

— Возможно, — уклончиво ответил Кристоф, отпуская меня, причем очень медленно.

Сильное покалывание в теле продолжалось, и я свернулась на полу в клубок, глубоко вдыхая воздух, сдобренный ароматом яблок с корицей вперемешку со смрадом гниющих перьев. В коридоре горел свет и падал на пол спальни желтым прямоугольником. Вдруг в животе начались резкие спазмы, и меня вырвало одной желчью.

Ох, как же больно!

— Черт возьми! — Одним плавным движением Кристоф поднялся на ноги, а темные волосы так и не растрепались, оставшись гладкими и прилизанными. — Черт возьми, кто ж знал, что он пошлет именно ее?

— Кто? Кто послал? Кто мог послать эту дрянь? — Кажется, колени Грейвса от страха колотятся друг об друга, да и зубы вроде отстукивают дробь, а в глазах горит лихорадочный изумрудный свет. — Мать вашу, да что это было, в конце концов?!

— Крылатая змея. Она прилетает разорять гнезда. — Кристоф плечом отстранил Грейвса от окна и сам проверил щеколды. — Должно быть, Дрю сама открыла ей окно, приняв за кого-то другого. Или… Эх! Все отдал бы, лишь бы узнать… — Он резко замолчал, уставившись на падающие снежинки за окном. Снег облепил стекло и бесшумно таял от исходящего из комнаты тепла. — Неужели он подозревает, что Дрю скоро войдет в силу? Как же я упустил из виду, что именно он управляет похитительницами сна — только Махараджа выводит их в своем серпентарии.

Голос Кристофа дрожал от злости и был полон решимости.

А можно я умру?

Меня снова вырвало одной желчью. Создавалось ощущение, что внутренности решили выскочить наружу. Но я же выходила на улицу! Я узнала тот дом! Там мы жили прежде…

…прежде чем мир изменился, прежде чем мама…

Найду ли я дом наяву? Вполне возможно. Воспоминания о сне не таяли, как обычно случается со сновидениями. Наоборот, все детали отчетливо прорисовывались в памяти: каждый взмах совиных крыльев, каждая ветка могучего дуба. Только тело снова скрутили спазмы. Господи, что со мной происходит?

Кристоф барабанил пальцами по подоконнику. Барабанная дробь пронзала мозг и заставляла теснее сжаться в комок.

— Если бы стояла ясная ночь, я бы ее выследил, Тем более что она ранена. — Он устремил взгляд мерцающих глаз поверх плеча на Грейвса. — Молодец, перевертыш, что прыгнул между ними.

— Да уж! — буркнул Грейвс, которого похвала Кристофа нисколько не обрадовала.

Я закашлялась, потом с трудом справилась с комком в горле в надежде, что внутренности все-таки останутся на своем месте.

Кто-нибудь объяснит, что тут произошло? Очевидно одно: некая тварь подлетела к окну, и я спутала ее с бабушкиной совой.

Или нет? Меня ведь в действительности здесь не было. И потом, мне ли не знать бабушкину вестницу. Да, именно так. А еще я вспомнила тот дом!

— Он из прежней жизни, — выдавила я сквозь сжатые зубы.

Меня сильно лихорадило, будто я разгуливала по снегу босиком.

А ведь действительно разгуливала!

— Принеси воды. — Кристоф, схватив Грейвса за плечо, указал на дверь, но как только отпустил, сразу отряхнул руки, словно от одного прикосновения к готу испачкал их. — Стакан воды. Быстрее!

Грейвс подскочил, разметав курчавые волосы по плечам, и понесся со всей скоростью вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Даже пару раз стукнулся об стену.

Кристоф отвернулся от окна и встал возле меня на колени.

«Дурак!» — прошептал он с придыханием.

Глаза по-прежнему горели ярким огнем, а когда мне удалось повернуть голову и посмотреть ему в лицо, я заметила ямочки у нижней губы, куда упираются клыки, растущие в верхней челюсти.

Впрочем, мне сейчас было не до клыков.

Что? Что со мной произошло?

Сердце в груди тревожно подпрыгнуло и забилось в бешеном ритме. Становилось все труднее преодолевать спазмы и нормально дышать, а в воздухе по-прежнему стоял аромат яблок, к которому примешивался запах гнилых птичьих перьев. Это состояние ничем не напоминало волну надвигающейся рвоты. Казалось, все тело сжалось в одном порыве, пытаясь выдавить из горла и рта один-единственный звук.