Пленники Зоны. Сталкеры навсегда - Сергей Коротков

– С рукой? Да что с рукой, с ней все в порядке. Вот, смотри… – ответил мягким приторно-слащавым голосом старик и усмехнулся, шевельнув толстой культей.

* * *

Прибежавшие в пожарную дежурную часть бойцы застали картину из шести трупов бандитов, уложенных в ряд, и сталкера, сидящего на бордюре. Он курил сигару, пуская кольца дыма, в другой руке держал пистолет и блаженно мычал знакомую всем мелодию. Куча оружия и рюкзаков у его ног представляла собой неплохой трофей, учитывая долгие шастания остатков банды Зубоскала по Лунинску. В пяти метрах от трупов сидел на диске колеса живой бандит – небритый, худой парень лет двадцати, прикованный наручниками к заборчику.

– Ого, красава, Санек! – раздался возглас Баллона.

– Ваще-е, в натуре молорик, – поддержал его Пыть-Ях.

– Корсарушка, как ты? – бросилась к проводнику Фифа.

Затем все окружили его, восхищаясь, радуясь тому, что он невредим, и закидывая вопросами. Корсар вкратце поведал о коротком бое и о том, как обвел вокруг пальца наглых и безбашенных фраеров, шестерых положил, взял в плен седьмого, а восьмой сбежал. Похвастался хабаром, спросил про Холода с Тротилом. Потом, услышав про оставленного в ДК Фотона и спящего Подпола, вскочил и закашлялся дымом:

– Как одни? Да вы что? Оставить полтора человека, один из которых неуч по Зоне и ботаник, другой ваще дрыхает?! Я ж тебе, Анжел, наказал, не всех сюда, ты зачем всю кодлу сорвала? Вот пипе-е-ц!

– Так… я… они сами все… к тебе же спешили. Как же… – залепетала девушка, разводя руками.

Народ закивал, замычал, пожимая плечами и бледнея на глазах.

– А что такого? – возразил Баллон. – Чё случилось-то? Ну, оставили тот же пост, смена Фотона же. Ну, да, согласен, бросили спящего Подпола. Ну, все, ноги в руки и галопом теперь обратно, чтоб всем спок было.

– А воду?

– Набирайте воду живей, – строго сказал Корсар, – Фифа, покажи, где и как. Пыть-Ях, к воротам давай. В охранение. Баллон? Э-э, нет. Ты у нас однорукий, да и с пулеметом. Давай ты к воротам, Пыть-Ях, помоги мне с хабаром. Эй, орлы, чего встали? Бегом мыться и дуем обратно. На все пять минут. Разбежались.

– Ну, прям Топорков-два! – фыркнул Баллон и потопал к ограде.

Люди разбежались, радист помогал сталкеру с трофеями. Он глянул на пленного и шепнул:

– А этого куда? Обуза.

– Пригодится. Допросим, потом в отмычки пойдет, – ответил Корсар, затушив окурок трофейной сигары, – так, оружие глянь, что фиговое, на выкид. Патроны берем все. Я рюкзаки шмонаю.

– Понял.

Через десять минут отряд выдвинулся из депо через заросший парк и череду аномалий. Одинокий аасмен, ускакавший в подворотни, и пара собак, стремглав убежавших прочь, не заставили сбавить темп.

Когда нагруженные путники прибыли в ДК, строго следуя за Корсаром, там уже находились Ден, Петро и еще один бородатый незнакомец в коричневом плаще, какие носят бандиты. Последний сидел между Подполом и почти потухшим костром, начавшим чадить. Разведчики стояли, не шевелясь, бледные, глядя на лежащего Семакова. Бойцы подходили ближе, вскрикивали и охали, замечая страшную картину.

Фотон распластался на полу, раскинув руки в стороны, и мертвым взором глядя в потолок спортзала. В глазах застыли ужас и удивление. В груди майора зияла огромная дыра, словно внутри него взорвался заряд направленного действия. Почему-то крови было мало и на одежде офицера, и на полу, хотя из раны такого размера должно было вылиться все содержимое кровеносной системы, несколько литров. За ровными краями пробитой, прорванной одежды и кожи виднелись обломки ребер и сгустки плоти и внутренностей.

Под завывание Анжелы Корсар, закусив губу, наклонился над трупом, осмотрел рану, потрогал его лицо и закрыл ему веки. Затем провел ладонью по щеке, губам, перебрался к запястью руки. Встал.

– Кто? – сухо спросил Холод.

– Это Излом! Его почерк, – твердо сказал сталкер, чем вызвал недоуменные взгляды товарищей, переглядки и страх на их лицах, – вынул сердце.

Ден справился с предательской дрожью губ, онемевшим языком и спазмом в легких, тяжело вздохнул и прикрыл глаза.

«Вот тебе и безвозвратные потери!» – мелькнуло в голове и осело где-то в груди.

* * *

– Это еще что за напасть? – воскликнул Тротил. – Тут что, сборище демонов? Какой сволочью надо быть и силой обладать, чтобы дыру такую пробить в человеке?

– Пыть-Ях, глянь Подпола живей, – спохватился Холод и огляделся, – должны быть какие-то следы, знаки, кровь. Смотрим все вокруг. Аккуратно. Димон, ту комнату проверь. Баллон, ты на входе.

– Излом, – шепотом повторила Анжела, вытирая глаза, – кто это?

– Ну, как тебе сказать, девочка? Мутант-изувер в обличии человека. Может быть хоть кем: ребенком, стариком, мамой или сердобольной медсестрой. Часто меняет свое обличье. Говорит тихо, ласково, интересно. Завораживает речью, отвлекает. Втирается в доверие. А затем наносит удар. Причем, любит делать это тогда, когда жертва начинает догадываться об опасности, сердечный ритм учащается, адреналин выплескивается. Это и есть самый подходящий момент для нанесения поражающего удара.

– Господи! Что же за оружие такое у него, если Фотон не заметил? Такую дыру только гиперболоидом инженера Гарина…

– Это не оружие! – перебил Тротила сталкер. – Это он рукой своей.

Сапер переглянулся с Деном и уставился на Корсара выпученными глазищами.

– Чем-м?

– У него обычно дефектная конечность, когда рука со временем от радиации приобретает вид складываемой клешни, этакого копья. Костный нарост на ней позволяет рубить и пробивать даже тонкие листы металла. Говорят, Изломы – это бывшие люди-инвалиды, у которых когда-то имелся протез. Руки или ноги. Мутировав, они заимели конечность-оружие и стали нелюдями. А еще они обожают вынимать сердце из жертвы и тут же поедать его, еще живое и трепещущее.

– Хватит, Корсар! – оборвал того Холод, выдохнул и огляделся. – Что видно, парни?

Шастающие по залу следопыты ничего не нашли. Отрицательно мотали головами, пожимали плечами, плохо скрывая страх и трепет.

– Он спит, скоро очнется, ран нет, – констатировал радист, осмотрев Козуба.

– Хорошо, – грустно ответил Холод, наблюдая как Тротил бросает в огонь новые дровишки, – Полкан, что у тебя там?

– Вещи, снаряга, оружие на месте. Вообще не пойму, он что, за одним сердцем майора явился сюда? – удивился Меркулов, разводя руки, но осекся. – Козуба даже не тронул.

– А вот это ваще странно! – отозвался Тротил.

– Даже очень, я бы сказал, – вторил ему сталкер, – но, видимо, его прельщают мыслящие жертвы, в сознании. Может, хватило… гм… души Фотона. А может, спугнул кто.

Сказав последнюю фразу, Корсар нахмурился и резко взглянул на Холода, тот изобразил на лице осенение: