Пленники Зоны. Сталкеры навсегда - Сергей Коротков

– Вот, ёп!

Фифа даже толком ничего не поняла, поднялась, отряхнулась, взяла из травы короткое ружье «а ля коп», оглянулась, зевая и мотая головой. Видимо, ее тем взрывом немного оглушило.

Если бы не опыт и сноровка бывшего десантника, то обоим незамедлительно пришел бы конец. Специфическая речь нападавших выдала в них бандитов, чему Корсар немного обрадовался. «Ну, с этими фраерами мы справимся… гм… должны!» – подумал сталкер и бросил в ответ одну «эфку».

– Атас! – разнеслось по округе, и вслед за этим грохот и гул взрыва.

– Уходим, быстро, быстро! – зашипел Корсар, подбежав и схватив Фифу за локоть. – Чё тормозим, милая?

– Вот треш, вот жесть! – зашипела та, побежав рядом со сталкером.

– А ты думала? Это не пуп…

Сзади снова взорвалась граната, но парочка уже покинула опасный пятачок перед депо и скрылась за блок-боксом.

Корсар сморщился, вправляя сустав пальца, хрустнул фалангой, выдохнул и приник затылком к холодному металлу укрытия, лихорадочно обдумывая дальнейшие действия.

– Больно? – Анжела потрогала глубокую царапину на щеке напарника. – Крови, блин, много. Щас.

Она выхватила кусок тряпки, стала промакивать лицо сталкера:

– Связи оперативной с нашими нет, это плохо. Так, девочка моя. Помнишь, как шли от ДК? Я ща подсажу тебя и дуешь по краю парка, выходишь на наш путь и домой строго по нему. Аномалии показывал где, какие, усекла? Аккуратно мимо них. Воду там бросаешь, берешь… мля-я… кого там особо-то взять?! Холод и Тротил свалили. Берешь Димона, Баллона, Пыть-Яха и Полкана. Дуйте сюда, проведешь их и с тыла вдарьте по бандитам. Я их отвлеку и соберу к депо. Ясно?

– Поняла, Корсарушка, я пулей, ты держись. Может, ружье тебе?

– Нет, тебе оно, может статься, нужнее будет.

Где-то недалеко крикнули, выстрелили. Корсар присел и привлек к себе девушку.

– Только пулей и не влипни в аномалки. Усекла? Если Холод и Тротил вернулись, лучше их сюда тащи. И фляжки их тоже, если они впустую… – зашептал сталкер, проверяя магазин автомата и подствольник.

– Держись, Корсарушка! Только не погибай тут, слышишь? Ты супер! – Анжела поцеловала его в здоровую щеку и поднялась. – Подсади меня.

– Удачи, красотка, – Корсар улыбнулся, подставив руки замком, сморщился от боли, когда девушка встала кроссовкой ему на ладони, подбросил, дождался, когда та перемахнет стену и шепнул: – Наша девка!

Затем вынул гранату РГН, прислушался. К нему шел противник, хрустя битым стеклом. Сталкер сглотнул, положил автомат на траву, взял гранату в левую, слабую после выбитого сустава руку, правой вытащил нож. Охотничий, с широким лезвием, зазубринами, кровостоком и пробковой рукоятью. Златоустовский. Примерился, присел. И затаил дыхание.

Из-за угла показался ствол «чейзера».

* * *

Зрительный зал ТЮЗа даже через тридцать лет после Катастрофы (после Первой Вспышки) сохранился почти в первоначальном виде. Только сантиметровый слой пыли, придававший белесый цвет помещению, отсутствие занавеса, давно пущенного сталкерами на палатки и спальники, да скелет в первом ряду второго балкона напоминали декорации сказок братьев Гримм. Паутина по всем углам, полумрак, запах нафталина и затхлости – все это дополняло мрачно-сказочный антураж омертвевшего театра.

Тишину зала нарушали возгласы человека, прямо на сцене оседлавшего фанерную куклу главного персонажа известной сказки Ершова. С радостными криками мужчина в лохмотьях некогда кожаного плаща с капюшоном, определявшего его принадлежность к бандитской группировке, прыгал на импровизированном скакуне по кругу и похихикивал. Полуоблезлая кукла Конька-Горбунка трещала и скрипела под тяжестью сумасшедшего ездока. За треть века макет коня лишился подставки с колесиками, части хвоста и одного глаза, но все-таки напоминал милого и смышленого Горбунка. Человек, похоже, и впрямь потерявший рассудок, как дитя прыгал на большой игрушке по сцене с хриплым «и-го-го». Остатки его одеяния, татуировки, заросшее лицо и грязное тело выдавало в бедолаге бывшего бандита и давность безумия. Он действительно выглядел удручающе и совсем не смешно. В Зоне такое поведение не кажется смешным и веселым! И точно: приглядевшись, можно было заметить в центре партера фигуру одинокого зрителя, по-барски развалившегося на двух креслах сразу, и увлеченного происходящим на сцене.

Зрителя и режиссера в одном лице. Точнее, не в лице, а в ужасной, коростообразной, бледно-синей роже с глумливой, косой улыбкой и довольным взглядом.

Телепат!

Человекоподобный мутант, вот уже месяц живущий в соседней с ТЮЗом пятиэтажке Солнечного микрорайона Лунинска, каждый вечер устраивал себе концерт. Он приходил в одно и то же время к Театру юного зрителя, от скуки по пути сшибая с деревьев ворон, а с тротуаров крыс, отпирал гримерку, врубал свое «оружие» и выводил заключенного. Кем в прошлом был телепат, неизвестно. Может, режиссером этого театра или одним из артистов, но его постоянная упорная тяга к данному развлечению и скрупулезная настойчивость в проведении «концертов» поражали. И в то же время являлись мучением для бандита, не имеющего актерского образования и таланта. Как, когда и где он попал под психконтроль мутанта – было неизвестно, но остатки былой одежды, а также запущенность мужика говорили о давности пленения и условиях содержания.

Никто не мог знать, как его достали эти концерты и этот поганый зритель, ментально управляющий на расстоянии. Ровно час он издевался над недовольным актером, заставляя его выполнять различные сценки, танцы и песнопения. Бандит был близок к физическому истощению, а уж про его эмоциональное состояние и говорить было нечего. Он уже не помнил ни своего имени, ни клички, ни положения в обществе, ни своих способностей.

Он начал превращаться в зверя, особенно по ночам, когда телепат после концерта кидал ему дохлую крысу или аскариду, запирал дверь и уходил до следующего дня. Обгадив все помещение заточения, неделями пожирая мертвечину, не имея возможности мыться, бриться и общаться, бандит являл собой нечто среднее между зомби и аасменом.

И только режимные концерты с использованием разных эпизодов спектаклей, кино и даже балета не давали ему окончательно сойти с ума и перегрызть себе вены.

Телепат с упрямым рвением заставлял человека танцевать, петь, читать стихи и монологи пьес, изображать сценки кинофильмов советского времени и концертов эстрады и юмора. Мутант морщился и недовольно стонал, если его «артист» плохо играл или падал, довольно ржал и потирал язвенный лоб в случаях удачи и успехов невольника. Он никоим образом не собирался убивать человека. Ну, не аасменом же потом управлять и учить актерскому ремеслу! И не свинорылом. А тут такой экземпляр!

Месяц назад, попав под ментальную атаку, отряд Зубоскала перестрелял друг друга на окраине Лунинска. Очередная бандитская группировка перестала существовать, а ее главарь очутился в лапах телепата. И теперь бывший атаман Зубоскал, когда-то известный на Пустыре и в округе Лунинска, плясал под дудку мутанта, хриплым басом гаркал стишки из детства и скакал на Коньке-Горбунке по старой замусоренной сцене, доставляя удовольствие этому гаду. Видел бы его кто из бывших корешей, засмеяли бы.