Безликий - Павел Корнев

Когда Ольга вышла из гримерки в длинном сером платье и шляпке с широкими полями, она улыбнулась мне как ни в чем не бывало и полюбопытствовала:

– И как же мы покинем клуб? На ковре-самолете?

Я посмеялся шутке и повел девушку на второй этаж.

– В этом нам поможет один неоценимый человек.

– И кто же он?

– Морис Тома, разумеется!

Ольга хихикнула.

– У него такой забавный парик!

– Только не стоит ему об этом говорить, – попросил я, поднимаясь по лестнице.

Буфетчик встретил нас наверху с двумя бокалами шампанского.

– Прошу! – протянул он их нам будто важным гостям.

Танцовщица приняла угощение как нечто само собой разумеющееся, а вот я заколебался.

– Пожалуй, не стоит…

– Как не стоит?! – возмутился Морис Тома. – Такой вечер! Да если бы мне выпала возможность составить компанию несравненной Ольге, я бы…

Буфетчик задохнулся от переполнявших его эмоций, а когда прима благосклонно улыбнулась этим словам, его и без того румяные щеки покраснели еще больше.

Я подумал: «Какого черта? Это же просто бокал шампанского!» – принял его, отпил игристого вина и спросил:

– Ты проводишь нас?

– Да! – подтвердил Морис, взволнованно вытер вспотевшие ладони и сбежал по лестнице на первый этаж. Мы направились следом.

Я на ходу осушил бокал и поставил его на поднос проходившего мимо официанта, а Ольга смаковала холодное шампанское без всякой спешки и вручила пустой бокал буфетчику уже на заднем дворе.

– Благодарю, Морис! – улыбнулась она и рассмеялась при виде парового фургона. – Меня вывезут отсюда контрабандой?!

– Так и есть, контрабандой, – улыбнулся в ответ буфетчик, облизнул пересохшие губы и поторопил меня: – Поспешите, Жан-Пьер!

Я подошел к сидевшему в кабине с распахнутой дверцей шоферу, справился у него насчет маршрута и попросил высадить нас на этом берегу Ярдена сразу перед мостом.

Водитель флегматично кивнул. Ему явно хотелось поскорее избавиться от нас, загнать фургон в гараж и отправиться пить пиво.

По железной лесенке я первым забрался в кузов и протянул руку Ольге. Прима, несмотря на длинное платье, легко присоединилась ко мне, и тогда буфетчик всучил нам бутылку шампанского.

– Пусть будет! – рассмеялся он, прикрывая створки.

Чудак-человек! Решил, что мне посчастливилось вытащить танцовщицу на свидание!

– Здесь совсем темно! – прошептала Ольга.

Фургон тронулся, нас качнуло, и я едва не завалился на спину. Свободного места в кузове оставалось совсем немного, пришлось усесться на ящик с пустыми пивными бутылками. На очередной кочке Ольгу шатнуло, я удержал ее от падения, но был вынужден усадить себе на колени.

Если приму и возмутила подобная бесцеремонность, то виду она не подала, как не попыталась и подняться на ноги. Только хихикнула да поерзала, устраиваясь поудобнее.

Я обхватил Ольгу за талию, но большего себе не позволил. Мне и так было хорошо. Я чувствовал тепло девичьего тела, ощущал цветочный аромат ее духов, слышал учащенное дыхание. Сердцебиение? Да, несмотря на звяканье пустых бутылок и поскрипывание, прекрасно слышал и его.

Это возбуждало, и сейчас я хотел лишь одного: чтобы эта поездка как можно дольше не кончалась. Но нет, конечно. Ехать от клуба до набережной было совсем недолго.

Вскоре фургон перестало трясти на брусчатке, и он остановился. Тогда я распахнул створки и спрыгнул на дорогу. Ольга оправила платье, приняла руку и спустилась следом, едва не упав мне в объятия.

Я закрыл кузов, просемафорил ладонью водителю, и грузовой экипаж укатил на мост. А мы остались на набережной.

Я, красивая девушка и речной простор.

Что еще надо для полного счастья? Шампанское?

Кровь ударила в голову, а в ушах зашумело, как бывает, когда резко поднимешься из кресла, и я поддался эмоциям и скрутил с горлышка бутылки проволоку. Хлопнуло, пробка улетела в темноту, вслед за ней в реку плеснулось пенное шампанское, но его вылилось совсем немного.

Я глотнул игристого вина, и Ольга рассмеялась.

– Жан-Пьер, что ты делаешь?! – округлила она глаза в притворном ужасе, но протянутую бутылку приняла без малейших колебаний. Приложилась к горлышку и вновь прыснула смехом. – Это же безумие!

На нас начали оборачиваться прохожие, и, не желая привлекать к себе лишнего внимания, я приобнял спутницу за талию и повел ее по набережной. Ольга не возражала.

– Наверное, надо иногда совершать такие безумства, – произнесла она, возвращая бутылку. – Без них жизнь становится невероятно сухой и пресной!

Я кивнул. Меня переполняли чувства, они окрыляли. Это было странно, противоестественно и непонятно, но одновременно и ужасно приятно. Заботы и тревоги остались где-то далеко-далеко, они попросту перестали существовать здесь и сейчас.

Темная гладь реки. Небо с огоньками сигнальных огней. И никаких стен кругом, один простор.

Я был счастлив. Я любил этот город.

Постовой посмотрел на нас с укоризной; я подмигнул ему и увел Ольгу на тенистую аллею, где среди кустов мягко светилась шеренга газовых фонарей. Там мы уселись на свободную лавочку и поцеловались.

Ольга сразу отстранилась и достала пудреницу. Смотрясь в зеркальце, она подправила смазанную поцелуем губную помаду и сказала:

– Не стоило этого делать, – но сразу хитро прищурилась и добавила: – Здесь…

Я расправил носовой платок и вытер губы. След помады показался кровавой отметиной.

Ольга первой встала с лавочки и протянула руку.

– Идем?

Мне никуда идти не хотелось. Каждый шаг неизбежно приближал нас к пансиону, а вечер был слишком прекрасен, чтобы закончиться так рано. Но удерживать танцовщицу я не стал, поднялся на ноги, глотнул шампанского и передал бутылку приме.

Мы ушли с аллеи на тихую улочку, и там я снова обнял Ольгу. И вновь она не возражала.

Приму била ощутимая дрожь, а вот мне холодно не было. Напротив, по жилам вместо крови струилось чистое пламя. Шампанское оказалось на редкость коварным.

Я рассказывал какие-то истории, Ольга смеялась. Опустевшую бутылку оставили на пороге аккуратного домика. То-то утром удивится молочник! Нас это изрядно развеселило.

Смех, ночь, приятное раскачивание земли под ногами.

Радость и беззаботность.

Эйфория.

Но все хорошее когда-нибудь да заканчивается. Очень скоро мы вышли к пансиону и остановились у его дверей.

– Ну, вот и все… – Ольга поцеловала меня, но не дежурно чмокнула на прощанье в щечку, а страстно, ее язычок ловко скользнул мне в рот.