Безликий - Павел Корнев

Проклятье! Надо убираться отсюда!

Я не стал задаваться вопросом, что стряслось вчера между мной и Ольгой, и, пьяно пошатываясь, зашагал в обход дома. Приходилось тяжело опираться на его стену, чтобы не упасть.

Калитка запиралась на засов, я сдвинул его и вышел в глухой переулок. Там – никого.

На соседней улице пронзительно заверещал полицейский свисток, я выдохнул проклятие и поспешил прочь. Безумно раскалывалась голова, в животе устроили потасовку колючие ежи, дыхание вырывалось из груди хриплое и прерывистое, а тело заполонила ватная слабость. Еще и сердце никак не могло решить, стоит ему работать в полную силу или с него хватит.

Где была такая возможность, я опирался на заборы и стены домов. Попутно заправил сорочку в брюки, а вот застегнуть ее уже не получилось: пальцы потеряли чувствительность и толком не гнулись.

И еще я совершенно не помнил вчерашний вечер, в голове вертелись одни лишь разрозненные обрывки. Фургон, шампанское, поцелуй. Смех, река, окно. Вечер, лавочка, клен.

«Все это было не случайно, ведь так?» – «Нет, не случайно…»

В голову словно забили безумно длинный гвоздь, я обхватил руками виски и опустился на корточки, не в силах побороть слабость.

Я не помнил. Не помнил, убил ли Ольгу и зачем сделал это, если сделал. И это пугало больше всего. Неизвестность.

Я ведь псих, так? Неспроста же меня поместили в «Готлиб Бакхарт»! Неужели алкоголь разбудил темное альтер-эго?

Привиделся забрызганный кровью потолок и мертвая танцовщица, но я заставил себя выбросить эти картинки из головы, выпрямился и потащился дальше. Уже рассвело, и на улицах должны были вот-вот появиться первые прохожие, а меньше всего мне хотелось попасться на глаза случайным свидетелям.

На пороге задней двери одного из домов стояли бутылки с молоком, и только тут я осознал, насколько сильно пересохло горло. Сорвав пробку, я приложился к горлышку и напился, но молоко впрок не пошло, меня немедленно вырвало. Молоком, желчью и почему-то кровью.

Ну да ничего, отдышался и побрел дальше.

«Что ты искала?» – «Снимки».

Новое воспоминание вырвалось из тумана беспамятства стремительной шрапнелью и заставило привалиться к стене дома.

Я вспомнил, как прижимал Ольгу к столу, а свободная рука ползла вверх по чулку, задирая платье все выше и выше, но дальше в памяти вновь зиял провал.

Что случилось потом? Что?!

Переулок вывел к тенистому бульвару. У соседнего дома дворник размеренно работал метлой, сметая к бордюрам опавшую листву. Я развернулся и зашагал в противоположном направлении.

На углу попалась поилка для лошадей. Выливавшаяся из трубы вода с плеском падала в каменную чашу; я приник губами к прозрачной струйке, с наслаждением напился, а потом снял кепку и сунул под трубу голову. Ледяная вода приятно охладила затылок, потекла по щекам и шее, скользнула за ворот.

«Какие снимки, Ольга, черт тебя дери?!» – «Непристойные снимки членов клуба. Маркиза Арлина, всех остальных…»

Новый обрывок воспоминаний о вчерашнем вечере заставил тяжело задышать и усесться на брусчатку рядом с поилкой.

Тогда мы еще продолжали стоять у стола. Как оказались в постели?

Хотя это как раз понятно! Вопрос в том, как там оказался нож!

Ольгу убили во сне, она не сопротивлялась. Никаких следов борьбы на руках разглядеть не удалось. Да и на мне царапин не видно. Мог я зарезать спящую девушку?

Мог, но на кой черт мне это сдалось?!

Потому что сумасшедший? Буйный псих?

Но нет, концы с концами не сходились. Что-то было не так.

Быть может, нас выследили подельники Ольги? Мы проявили беспечность в тот вечер. Что, если кто-то вслед за мной влез в открытое окно?!

Подобно хватающемуся за последнюю соломинку утопающему я вцепился в это предположение, но никаких аргументов в пользу шальной догадки привести не смог. Тогда сунул в поилку руки и принялся оттирать с пальцев засохшую кровь, а потом умылся и стиснул ладонями виски, пытаясь вспомнить хоть что-нибудь.

Подельники! Что Ольга говорила о своих подельниках?

Я ведь не мог о них не спросить! Не мог не задать этого вопроса!

«Снимки? Откуда ты о них узнала?!» – «Мне сказал…»

В тот момент Ольга уже лежала грудью на столе, а я навалился на нее сзади, но вот дальше… Дальше зияла пустота. Окончательная и беспросветная. Такая… знакомая.

Я уже сталкивался с подобным, когда пытался докопаться до воспоминаний о своей прежней жизни. Все без толку, не вспомнить. Если повезет, воспоминания пробудятся позже, но точно не сейчас.

Вдалеке замаячила фигура констебля, и я поспешил подняться с мостовой. В голове зашумело, даже покачнулся слегка, но отдых пошел на пользу, и мне удалось устоять на ногах. Развернулся от полицейского и потопал прочь.

«Мне сказал…»

Кто? Кто сказал Ольге о снимках? Кто подбил ее на эту авантюру?

Кто вообще мог знать о компромате на членов клуба, кроме меня и Софи? Впрочем, мог сболтнуть лишнего сам граф Гетти…

Голова была тяжелая-тяжелая, мысли едва ворочались в ней, и осенило меня, лишь когда часы на башне, мимо которой как раз проходил, пробили пять раз.

Пять раз – пять утра. Рано, очень рано. Так какого черта полиции ломиться в комнату Ольги? Если бы она не вышла к завтраку – это одно, но в пять утра? Когда я очнулся, танцовщица была давно мертва – тело могло еще не остыть, а вот кровь точно подсохла. Если Ольга перед смертью и кричала, то это случилось уже несколько часов назад.

Что могло встревожить обитателей пансиона посреди ночи?

Кровь просочилась с потолка? Но нет, вся она сразу впиталась в перину.

Объяснением этой странности могло быть лишь одно: полицию вызвал убийца! Сообщил постовому о криках и шуме или о незнакомце, который залез в окно, – не имеет значения. Главное, это сделал он сам!

Я не убивал Ольгу! Кто-то выследил нас вчера. Кто-то убил ее и подставил меня.

Что было главной целью – не важно, удалось и то и другое.

Пусть мне и посчастливилось удрать с места преступления, это ничего не меняет. Меня найдут. И найдут предельно быстро. Никакого труда это не составит.

Уверен, хозяйка пансиона уже приняла сердечные капли и прямо сейчас рассказывает полицейским о человеке, который провожал постоялицу до дома. Установить, что Оливия Пети и Ольга Орлова – это одно и то же лицо, не займет много времени, и в «Сирену» сыщики заявятся самое позднее через час или два.

А мои отпечатки – и на орудии преступления, и в комнате танцовщицы!