Дракон Третьего Рейха - Олег Угрюмов

Шнапс в малых дозах безвреден в любых количествах.

Немецкая народная мудрость

— Волнительно мне, — пожаловался Оттобальт, дергая первого министра за рукав.

— Отчего, ваше величество? — обреченно спросил тот.

— Господа драконорыцари о себе побеспокоились и плотно пообедали, что меня очень радует. А вот дракон так и стоит во дворе голодный и несчастный, — того гляди, разобидится и камня на камне от нас не оставит. Помните, как Вапонтих с голоду стал на рыбачьи лодочки бросаться? А потом вошел во вкус…

— Может, намекнуть господам рыцарям, что мы готовы подогнать стадо молодых барашков? Или свинок?

— Вот-вот, — оживился король. — Намекните там.

Марона в сопровождении ковыляющего Хруммсы подошел к немцам и деликатно откашлялся.

Дитрих воззрился на него с некоторым неудовольствием. Спору нет, когда тебе заглядывают в рот и ловят каждое слово, то первый час ты чувствуешь себя значительной персоной, на второй — начинаешь понимать, что тебе чего-то отчаянно в этой жизни не хватает, а на третий — догадываешься, что тебе просто хочется покоя, тишины и одиночества. А если и не одиночества, то уединения, на худой конец.

— Чего вам? — спросил он не слишком любезно.

— Барашки, — туманно ответствовал министр, обратив внимание на то, что драконорыцарь не в настроении.

— Какие барашки? — прорычал Дитрих.

— Молоденькие, только что с пастбищ, упитанные, — упавшим голосом сказал Марона.

— И что с барашками?

Хруммса понял, что так дело не пойдет, и бодро доложил:

— Господин министр предлагает вашему доблестному экипажу, господин майор, нечто вроде контрибуции. И желает выплатить ее молодыми барашками.

— Они здесь все-таки слегка не в себе, — вынес Вальтер окончательный вердикт.

— Поверьте мне, вы еще весьма снисходительны, — глубоко вздохнул полиглот. — Однако, смею заметить, беззлобные и дружелюбные. В какой-то момент начинаешь понимать, что это гораздо важнее, чем блестящий интеллект и невероятная эрудиция.

Морунген внимательно посмотрел на карлика:

— Не хотелось бы огорчать мирных поселян и в их лице союзников великой Германии, но вы, как я мог убедиться, человек разумный. Вы-то понимаете, что нам только барашков не хватало для полной и окончательной неразберихи. Передайте им наш категорический отказ, но как-нибудь в мягкой и деликатной форме.

— Сделаем проще, — предложил Хруммса. — Вам ведь наверняка нужно что-нибудь; скажем, мне представляется, что вы бы хотели поменять камуфляж с зимнего на летний. Согласитесь, в нынешнем виде ваш танк просто бросается в глаза.

— А это мысль, — оживился майор. Но тут же помрачнел: — Мало ли чего нам нужно. Здесь даже электричества нет, а я потребую краску от «Фарбен Индустри»? Абсурд.

— Не скажите, — тонко улыбнулся карлик. — Тут все настолько запутано, что я вам искренне рекомендую не вникать в суть происходящего, а просто принять как данность, что дефицитную краску здесь добыть легче, чем рулончик туалетной бумаги.

Все это время министр Марона тревожно переступал с ноги на ногу, страшно веселя танкистов, — он был как две капли воды похож на толстого и грустного пингвина в Берлинском зоопарке.

— Ну, что сказали рыцари? — кинулся он к Хруммсе, едва тот отошел от Дитриха.

— Дракон сыт и требует иных подношений, — важно ответил карлик.

— Спроси каких. А то захочет чего-нибудь эдакого, особенного, как самая скромная младшенькая доченька в сказке про самурязный пинчончик

— Не помню, — наморщил огромный лоб Хруммса.

— Ну как же? — возмутился Марона — Папочка едет за покупками и дочек спрашивает, чего им привезти. Одна чего-то попросила толковое, вторая от нее не отстала. А третья, мерзавка, и говорит: привези мне, папочка, самурязный пинчончик. Так вот из-за этого самого пинчончика у бедного отца чуть карьера не накрылась, не говоря уже о том, насколько он пострадал морально и материально. Какие жуткие расходы понес. А все болезни, между прочим, от нервов — это я, как никто другой, знаю.

Пока Хруммса внимал трагедии престарелого родителя из сказки про самурязный пинчончик в исполнении первого министра, Морунген устроил блиц-совещание со своим экипажем:

— Ну что, господа танкисты, есть повод веселиться. Сами того не подозревая, мы добились больших успехов в русском тылу, нежели целая дивизия парашютистов. Надо полагать, этот укрепленный пункт теперь под контролем, и нам надлежит только доложить об этом в штаб, чтобы получить еще по одной заслуженной награде фюрера.

Вальтер слегка опечалился:

— Да, осталась самая малость — связаться со своими. По-моему, здесь легче стать королем, чем наладить исправную работу средств связи.

Генриха вообще мало беспокоили награды и союзники. Он с тревогой вгляделся в темнеющее небо и доложил:

— Кажется, дождь собирается, господин майор. Разрешите заняться машиной?

— Хорошо, Генрих, погоди одну минуту, сейчас все одним махом и выясним, — оживился Дитрих. — Нам как раз нужно занять союзников каким-нибудь полезным делом.

И майор решительно двинулся по направлению к маленькой взволнованной группке, состоявшей из короля Оттобальта, Мароны, двух-трех вельмож и маленького Хруммсы.

— Я прошу прощения, но у нас возникли некоторые проблемы технического толка.

Король и первый министр воззрились на Морунгена: один — с надеждой, другой — с тревогой.

— Слушаю вас, господин майор, — кивнул Хруммса.

— Тут вроде дождик собирается, и нам хотелось бы воспользоваться у вас чем-нибудь вроде автобокса или сарайчика, на худой конец, если таковой имеется, — приступил Дитрих к первой части своих требований.

Выслушав пояснения полиглота, Оттобальт заметно растерялся и смутился:

— Конечно, конечно! Разумеется, любые апартаменты в этом дворце в вашем распоряжении. Зачем себя стеснять сарайчиком?