Вальпургиева ночь - Ксения Эшли

— Где Сибила?

— Она давно уже здесь не живет!

— Что?

— Что слышала! Надо чаще дома бывать, — ерничал Голбешник.

— Но где же она? — растерялась девушка.

— Где, где! В лес вернулась. Сразу после того, как ты улепётала жить к этому детине.

Шанталь расстроилась. Она не ожидала, что волчица так скоро покинет ее, даже не предупредив. Но, наверное, так даже лучше, поразмыслив, решила она, хотя бы Сибила не угодила в огонь.

— Эй, ты где летаешь? — рассердился Портрет.

Видимо, он что-то ей говорил, да Шанталь не слушала.

— Прости, я думала о Сибиле.

— Конечно, ведь шкура облезлой псины тебе дороже собственной жизни, — язвил советчик. — Ты хоть понимаешь, куда вляпалась? Сгаташ тебя в порошок сотрет, когда узнает. Заметь, «когда», а не «если».

— Все я понимаю. — Девушка посмотрела Портрету прямо в глаза. — Но я уже определилась. Слышишь? Я выбрала его.

На собеседника ее слова не произвели должного впечатления.

— Уж больно часто ты меняешь решения. Еще недавно ты была на стороне Драгонешти.

Шанталь вспыхнула. Она глянула в окно, не идет ли Дарок, а затем наклонилась ближе к Портрету и прошептала:

— Я собираюсь ему все рассказать.

Советчик чуть не подавился собственной слюной.

— Да ты спятила? Он же убьет тебя.

— Не убьет.

— Правильно, использует, чтобы поймать остальных, а затем сгноит в темнице.

Девушка упрямо вздернула подбородок.

— Я должна во всем признаться. После того… что произошло между нами, я не могу больше молчать.

Портрет смотрел на нее, как на умалишенную. Видимо, ее заявление лишило его дара речи.

— Когда ты намерена это сделать? — выдавил он после долгой паузы.

Шанталь пожала плечами.

— Чем раньше, тем лучше. Нужно выбрать подходящий момент.

Портрет истерически захихикал.

— Ага, прям себе представляю: «Дорогой, принеси, пожалуйста, вон то ведро. А, кстати, я Драгонешти» или «Милый, не хочешь сдобной булочки, а, между прочим, королева Сгаташ — моя дальняя родственница», но лучше всего будет: «Любимый, может, супчику на обед, это подсластит пилюлю, когда я скажу, что мой родной клан убил твою семью», — голос Портрета сочился сарказмом.

Шанталь устало покачала головой. А ведь он прав.

— Ладно, — она хлопнула себя по переднику. — Я разберусь со всем сама. От тебя лишь прошу, не будь с ним такой задницей. Этот мужчина дорог мне.

— Кто задница? Я задница? — обиделся Портрет, но девушка уже махнула на него рукой. Надо было проверить, как там ее «работник» поживает.

— И все же тебе придется оставить меня на некоторое время, чтобы сходить в город за провизией. Если хочешь что-нибудь получить на обед, — улыбнулась девушка, стоя на крыльце и глядя, как Дарок рубит дрова у нее во дворе. Между прочим, он эрл Маам Кросса, напомнила себе Шанталь. — Я уже две недели не пополняла свои погреба.

Мужчина оторвался от занятия, чтобы взглянуть на предовольную Шанталь, будто госпожа, стоявшую на крыльце в простом летнем платье и с перекинутым через плечо кухонным полотенцем. Ему показалось, что она не могла быть прекрасней, чем сейчас. В глазах девушки плясало веселье.

— А может, вам, эрл, заделаться в лесорубы? У вас неплохо получается, — она рассмеялась нежной, сладкой музыкой, которую хотелось сорвать с ее губ поцелуем.

Воткнув топор в пень, мужчина ленивой походкой направился к ней. Видя, как потемнели страстью его глаза, как переливаются на солнце влажные плечи, как мужчина при ходьбе поигрывает мускулами, Шанталь пожалела, что развязала эту интимную игру. Еще слишком рано, да и Портрет в доме. Точнее, Портрет и Дом в доме…

Он встал прямо напротив нее. Так как девушка стояла на ступеньке, ей не пришлось задирать голову, это немного давало ей преимущество.

— Ты не имеешь права разговаривать со своим сюзереном в таком тоне, — принял ее игру мужчина.

— Не имею?

— Нет.

— Хм. И что же мне за это будет? — дерзко спросила она.

— Я буду вынужден тебя наказать, верноподданная, — Дарок говорил серьезно, но судя по растянутому в полуулыбке рту, он получил некую долю веселья.

— Вот как? И каким же образом?

— Таким, — проговорил Дарок и с такой страстью впился в ее губы, что это обещало свести ее с ума.

Забыв обо всем на свете, Шанталь с радостью ответила на его поцелуй, зарываясь пальцами в его волосы на затылке. Когда они с трудом прервали поцелуй, оба тяжело дышали.

— Как мне не хочется тебя отпускать, — с трудом проговорила девушка и прошлась очарованным взглядом по мужественному лицу возлюбленного.

Он взял ее руку в свои и стал покрывать поцелуями каждый пальчик.

— Вот и не отпускай.

— Я не шутила, когда сказала, что в моем доме совсем не осталось запасов еды. Пожар уничтожил все остатки: крупы прогоркли, варенья и соленья прокисли, копченое мясо и то протухло. Мне в самом деле нечем тебя кормить.

— А я тебе уже говорил, что не оставлю тебя одну ни на минуту.

— Тогда нам следует сейчас же вернуться домой или, я боюсь, к вечеру мне придется тащить твое тело после голодного обморока в особняк на своей хребтине.

Каким бы ни был шутливым тон Шанталь, Дарок воспринял его серьезно. Ему еще не хотелось возвращаться домой, он желал как можно дольше побыть с возлюбленной, пока они не попадут в «заботливые руки» Эммы и Брэшена. Но и морить бедняжку голодом он не намерен.

Прижимая девушку к груди, мужчина зашептал ей в ухо:

— Надеюсь, ты веришь в мои таланты охотника?

— Не знаю. Мне еще не приходилось их проверять.

Он чмокнул ее в лоб и сделал шаг назад.

— Пойду, поставлю ловушку на зайца. А ты запри дом и никого не впускай.

— Есть! — весело отсалютовала Шанталь.

Дарок ещё несколько мгновений смотрел на нее, будто хотел запечатлеть ее черты в своей памяти, а затем стал собираться. Он ушел только тогда, когда проверил, что девушка закрыла дверь на засов.

Пока его не было, Шанталь закончила уборку и решила спуститься в погреб. Следовало перебрать все заготовки, проверить, может быть, что-то и уцелело после пожара.

Не прошло и четверти часа после ухода Дарока, как в дверь постучали.

— Что-то ты быстро?

Улыбаясь, Шанталь направилась к двери, сняла засов, но дверь не поддалась.

— Что ты, Дом? — удивилась девушка. — Это же Дарок!