Небо после бури - Саба Тахир

Тоска и желание.

Князь Тьмы, судя по всему, пребывает в таком же шоке, как и я.

– Я тебя знаю, – бормочет он. – Я тебя знаю, но…

Рехмат поднимает мою – нашу – руку, но мы не прикасаемся к нему. Пока что.

– Я – твоя погибель, – повторяет Рехмат. – Но я была с тобой на заре твоей жизни, любовь моя, когда ты был королем, одиноким среди собственного народа. Однажды вечером на пустынном морском берегу ты встретил свою королеву.

Я пытаюсь осмыслить услышанное, но это ужасное предательство не укладывается у меня в голове. Это… существо, которое поселилось во мне – джинн? И не просто женщина-джинн, а королева джиннов?

– Рехмат… – произносит Князь Тьмы. В его устах это имя звучит одновременно как молитва и как проклятие. – Ты же умерла. Ты погибла в битве у Сумеречного моря…

«Что происходит, черт побери?!» – кричу я, обращаясь к существу.

Но оно – то есть она – не обращает на меня внимания. Когда золотая женщина снова говорит, я слышу привычные властные нотки. Видимо, Рехмат, наконец, вспомнила, зачем она здесь.

– Как видишь, я не умерла, – отвечает она. – Я предвидела будущее и воспользовалась древней магией, магией крови. Опусти свою косу, Мехерья. Останови это безумие…

Плечи Князя Тьмы вздрагивают, словно от рыданий.

– Я был так одинок, – шепчет он. – Тысячу лет я думал, что ты…

Он качает головой, и в этот момент он так похож на человека, что мне внезапно становится по-настоящему его жаль. Нас обоих предали, обманули.

«Будь ты проклята, Рехмат! – беззвучно кричу я. – Убирайся, оставь меня!»

«Лайя…»

«Убирайся!»

Сначала уходит ее магия, потом она сама, и я остаюсь наедине с Князем Тьмы.

– Прости, – шепотом говорю я Князю Тьмы. – Я… я не знала, кто она такая…

Зачем я ему это рассказываю? Он наверняка каким-то образом использует это против меня. Возможно, когда-то он меня любил, но сам себя ненавидел за это, потому что ненависть к моему народу – это воздух, которым он дышит.

Я чувствую запахи кедра и лимона, и этот аромат переносит меня в прошлое, в подземелье, за тысячи миль к северу отсюда, туда, где рыжеволосый юноша, которого я любила, скрасил мое одиночество. Я так сильно ненавидела Князя Тьмы, что мне даже в голову не приходило оплакивать того, кем он когда-то был. Кинан, моя первая любовь, мой друг, который понимал меня и мою боль потому, что сам когда-то потерял близких.

– Мы обречены судьбой, ты и я, – шепчет Князь Тьмы, и когда он прикасается к моему лицу, я не чувствую ожога, потому что его пальцы остыли. – Обречены отдавать всю любовь, на которую мы способны, а взамен получать лишь жалкие крупицы.

Значит, им движет не жажда мести, не жажда насилия. Ненависть в его душе угасла и сменилась отчаянием. Я, в свою очередь, касаюсь его кожи. В этот момент я рада тому, что Рехмат покинула меня, ибо эта странная потребность – только моя.

Слезы текут по моему лицу и капают на его пальцы, а мои руки лижет огонь. Как жаль, что никому не дано читать в разбитых сердцах. Возможно, тогда мы не были бы так жестоки к тем, кто идет рядом с нами в этом одиноком мире.

Но момент слабости длится недолго. Очнувшись, Князь Тьмы отрывает руки от моего лица. Я пошатываюсь, стоя на самом краю обрыва, и джинн подхватывает меня, не давая свалиться вниз. И это проявление милосердия вновь раздувает его гнев. Потусторонний ветер со злобным воем проносится над каньоном, и Король джиннов исчезает с этим порывом.

Мы снова враги.

Я смотрю ему вслед, пока темная точка не исчезает вдали, потом гляжу на свои руки. Пламя не тронуло их, как будто я коснулась не джинна, а обычного человека.

Но я почему-то чувствую боль от ожогов.