Тайна Ирминсуля - Юлия Эфф

Все замолчали, и в тишине отчётливо стали слышны порывы завывающего ветра за окном. Госпожа Делоне слегка повернула на их звуки голову, прислушиваясь, затем перевела взгляд на часы – и снова на Армана.

И вдруг Мари поняла: это не то сумасшествие, которое пугало прежнюю Мариэль, это был безумный страх за сына. Словно в доказательство правильной догадки зачесалась метка. Переложив кубок из правой руки в левую, Мари незаметно потёрла, успокаивая тихий зуд. Украдкой взглянула на Армана, тот стоял неподвижно, не выказывая беспокойства.

– …Через несколько минут мы получим дополнительный повод для гордости, уважаемые господа! – первую фразу герцога Мари, конечно же, пропустила, думая о своём. Заставила себя сосредоточиться, хотя это было крайне сложно. – Люмерия официально пополнится четвёркой юных магов, а Его величество – преданными слугами…

Сир Аурелий поклонился принцу, и тот вернул вежливость медленным кивком головы:

– Остаётся немного до полуночи, и я хочу сказать… Если у кого-нибудь из присутствующих прорезался дар, поторопитесь сказать об этом, ибо у вас всего несколько минут!

Шутка герцога вызвала смех: здесь, не считая застывших слуг в дверях, не было ни одного случайного люмерийца без дара. Сир Марсий подставил свой кубок Аурелию, и мужчины обменялись улыбками. Похоже, между ними не было натянутости, как между де Трасси и де Венеттами.

– Я благодарю нашу Владычицу за оказанную милость к нашим детям. И прошу вас, дети, не посрамите честь вашего рода, – сир Аурелий пристально смотрел на свою сияющую дочь, притягивающую улыбкой к себе взгляды всех поднявших кубки. – Пусть совершеннолетие не убавит вашего почтения к родителям, воспитавшим вас и передавшим дар ваших прадедов вам, дети мои…

Эх, а матушки с батюшкой здесь не было! Наверное, Антуан тоже об этом подумал, сжимая руку Мари. Вообще, этот вечер, если хорошо подумать, был немного подозрительным: можно было бы и дождаться возвращения де Венеттов с источника. Мари почувствовала на себе хищный взгляд принца и нарочно опустила глаза, чтобы не давать повода для радости. Она, наконец, вспомнила историю Мариэль и Лоуренса, о чём вовсе не витиевато было изложено в сожжённом дневнике. Что ж, пусть разглядывает её, сколько хочется. Всё равно от розы, сто лет назад подаренной им, пепел успел развеяться через каминную трубу…

В оконный витраж стукнуло, должно быть, ветер бросил в стекло ветку. Звук напугал одну мать Армана, она вздрогнула, приложила ладонь к груди, успокаивая себя.

– … поднимем наши кубки с благословенным вином! Возблагодарим Владычицу и наших предков. Восславим Его величество Роланда Третьего и его священную кровь… и наших новобранцев, конечно! Энон-эрит!

Радостный гомон и хоровое «энон-эрит» заглушили беснующийся вой за стенами замка. Глоток марсалы, как обычно, обжёг гортань. Мари, на всякий случай, не стала пить до дна, хотя остальные, похоже, это сделали. Сир Аурелий и сир Марсий после осушения перевернули кубки и потрясли ими, расхохотались и дружески пожали друг другу руки. Их дети последовали примеру – Люсиль бросилась к Арману с поздравлениями, до этого легко мазнув поцелуем в щёку порозовевшего от вина Антуана, а сероглазый Делоне-младший обнял девушку, однако не разрешая себе целовать её в присутствии родителей.

Так вот оно что! Ревность полоснула по сердцу: де Трасси и Делоне, по-видимому, уже видели в мечтах, как на их фамильных древах скрещиваются ветви! Неужели за пятьсот лет впервые Контратат, о котором рассказывала Жанетта, будет подтверждён? Две семьи воссоединятся, а в третьей останется третья лишняя… В ушах гулко ухнуло, Мари поэтому не услышала обращающегося к ней сира Лоуренса:

– Позвольте поздравить вас, сирра Мариэль.

Она обернулась. У Его высочества, оказывается, были зелёные глаза, как у Ленуара, похожий оттенок…

Она невольно прикоснулась к потайному карману в юбке, где лежало письмо с извинениями от инквизитора. Ещё пару часов назад казалось, что этот кусок бумаги станет амулетом, будет спасать от вредных мыслей, отвлекать – делать то, с чем молодой инквизитор успешно справлялся в замке де Венеттов.

Лоуренс поднял руку, чуть повыше, давая понять, что в этот раз рукопожатия не избежать. Вспомнился стишок про кроликов. Так вот почему Его высочество пока не проявлял настойчивости, ждал знакомства с магией своей старой знакомой. В сердце которой в данный момент начиналась маленькая буря.

Принц ждал, его жест заметили, и сир Алтувий с любопытством развернулся к ним всем корпусом.

Мари медленно подняла руку. Боковым зрением заметила переглядки двух феодалов. Вот оно что! Они нарочно устроили вечер, чтобы в отсутствие родителей понаблюдать за юными де Венеттами! К голове прилила возмущённая кровь, заставляя щёки гореть и требуя защититься любым способом, дать отпор.

Ей хватило мгновения до прикосновения чужих кончиков пальцев, чтобы магия с готовностью отхлынула из невидимого внутреннего сосуда и покрыла собой хозяйку защитой – нерушимой магической плёнкой.

Прикосновение – и в следующее мгновение Его высочество бледнеет, отдёргивает правую руку, а левой тянется к горловине. Надо признать, с самообладанием у него получилось лучше, чем неделю назад у Мариэль, отравившейся магией Армана. Лоуренс справился, но выглядел при этом крайне измождённо.

– Присядьте, Ваше высочество! Кто бы мог подумать! – сир Аурелий подскочил первым и помог принцу упасть в кресло, подал кубок.

Удивлённый взгляд Люсиль и брата; раздражённый – сирры Элоизы; плохо сдерживаемая довольная улыбка сира Марсия и закушенный угол губы Армана со смешинкой в сощурившихся глазах. Какой странный оркестр эмоций прозвучал вокруг невинного факта: магия простой люмерийки отвергла ментальную магию потенциального будущего правителя.

Неловкость момента разбил сир Марсий, привлекая к себе внимание:

– Мы, с сиром Аурелием, взяли на себя приятную обязанность поздравить наших новобранцев небольшими, но весьма полезными подарками в честь их магического совершеннолетия.

Герцог оставил Его высочество приходить в себя и подключился к приятному этапу праздника. Люсиль получила из рук отца внушительный переливающийся всеми цветами радуги кулон-накопитель портальщика. Златовласка повесила на шею драгоценный подарок и расцеловала отца в обе щеки, а затем повисла на шее, вызвав добродушный смех у наблюдающих церемонию. Должно быть, накопители пользовались особым спросом и были дорогим удовольствием: дарить ерунду своей дочери да в присутствии важных свидетелей герцог бы не стал.

Сыну Делоне-старший вручил похожий кулон меньшего размера. Накопитель Армана светился голубым, намекая на магию воды. А сирра Элоиза со слезами на глазах повесила ему на шею продолговатый охранный артефакт, про который сир Марсий пошутил, что теперь-то матушка точно будет круглосуточно следить за своим чадом.

Стоявший рядом с сестрой Антуан почти незаметно вздохнул, он чувствовал себя неловко: при нём демонстрировали проявление родительской заботы и щедрости, вынуждая почувствовать себя лишним.