Тайна Ирминсуля - Юлия Эфф

– Вы оба чуть не умерли, а шутите! Надо отнести Мари в комнату и осмотреть раны. И твои, кстати, тоже Арман!

Раненая поморщилась, попыталась встать, но острая боль в ноге отдалась во всём теле:

– Нас теперь можно в одну комнату: лично я успела привыкнуть. А так-то хочу домой, Жанетта мне поможет. Можешь перенести меня в мою спальню? – подняла поцарапанное лицо на Люсиль.

Подошли освободившиеся мужчины. Сир Аурелий незамедлительно принял решение: разрешил дочери построить портал в гостиную де Венеттов и пообещал утром привести лекаря, господина Майна. Люсиль попросилась остаться с подругой до утра, в этот момент в диалог вмешался Его высочество.

– Я сам приведу господина Майна, мне только нужно знать точку портала. Иду с вами.

На том и порешили: Люсиль переносит всех и остаётся у де Венеттов, затем Лоуренс возвращает сира Аурелия домой, а сам – в Люмос, за лекарем Майном.

Антуан подхватил сестру на руки, златовласка построила портал, и пятеро шагнули в него. Арман остался с родителями успокаивать истерику Элоизы, которая до сих пор не могла поверить в то, что опасность для её сына миновала.

*****

Люсиль лежала рядом. По своим комнатам отправились Жанетта, Нана и бабушка. Раны Мари были промыты, покрыты мазью, завязаны чистой тканью, а сама она напоена снотворным лечебным отваром.

– Знаешь, о чём я мечтаю? – спросила Мари, сонно глядя в лицо Люсиль, лежащую на соседней подушке. – Выспаться. До обеда хотя бы. Потом что-нибудь съесть, выпить, почитать хорошую книгу у камина и снова уснуть. Надоели приключения. Пусть они найдут чью-нибудь чужую задницу и прилепятся к ней.

Она закрыла глаза. Люсиль улыбалась, гладила подругу по волосам:

– Смешная ты стала. Вы оба смешные с Анчи. Похожие на сира Рафэля… Спи, дорогая, – Люсиль зевнула. – Хорошо, что раны небольшие, через два дня танцевать на балу будешь, целая и невредимая. Благостной тебе ночи…

В ответ прозвучало согласное мычание.

Ближе к утру Мари проснулась. Тело ныло, хотелось пить и, заодно, по нужде. Удовлетворила одну потребность, взялась за вторую – налила себе из кувшина воды. Глотнув, поморщилась: дар огня есть, а пьёт холодную воду, от которой озноб… Стуча зубами, взяла кубок и пошла к камину. Потянула за собой свёрнутое на краю кровати покрывало, кое-как накинула его на плечи, ногой подпнула к камину пушистый коврик и уселась рядом с самым тёплым местом в комнате.

Обхватив ладонями кубок с водой, пожелала нагреть, но магия молчала. Возле камина было хорошо, заколдованные дрова могли потрескивать до утра и давать жар. Забылась на время, пока ноющая спина не напомнила о себе. Горячего чая захотелось ещё больше.

Занесла кубок над красными углями. Огонь дремал.

– И ты Брут, – проворчала она.

Магический резерв был опустошён после нескольких минут удерживания защиты себя и Армана от толстых веток, способных придавить если не насмерть, то покалечить точно. Из-за пустого «сосуда» даже царапины выглядели как свежие, хотя прошло несколько часов, а всё тело и подавно болело.

Подумалось, что если утром явится господин Майн и отошлёт на источник, как и матушку? Выбросить из жизни целых три дня! Какая жалость, что сир Марсий – любитель символизма. Прагматичность сира Аурелия сейчас бы сыграла на руку, но где взять накопитель для менталиста? Был бы дома, наверное, матушка никуда бы и не поехала…

Изель предупреждала: при нулевом резерве нужно пить больше. Но сейчас душа просила именно горячего или просто тёплого. В то же время никого не хотелось будить: пусть все помощники спят.

Она, морщась, короткими глотками осушила кубок. От холодного жажда не только не прошла – кажется, горло запершило. Поднялась и, таща за собой шлейф покрывала, отправилась относить кубок на столик, потом – под одеяло и попробовать уснуть.

По дороге зацепила краем волочащегося покрывала оставленный на софе жюстокор сира Марсия. Делоне-старший из лучших побуждений решил, что раненой Мари холодно, укутал, а потом забрать забыли. На удивление, вечно собранный сир Аурелий ушёл рассеянным.

Подбросить упавший кафтан на софу, где тот лежал до этого, не хватило сил – свалился на пол, брякнуло что-то тяжёлое в карманах. Хотела было оставить валяться на полу до утра, но совесть заставила второй раз наклониться, аккуратно повесить на спинку.

Шаг – и чуть ногу не подвернула, в последнюю секунду соскальзывая ступнёй по хрустнувшему предмету на полу. Находкой оказался футляр с очками, должно быть, выпал из жюстокора. Просто удача, что не раздавила. Положила на столик: лучше потом в руки отдать ценную вещь.

Взъерошенное отражение в тёмном зеркале, освещаемом одинокой свечой на столике, выглядело уныло: ему тоже хотелось горячего чая или молока. В тусклых отблесках свечного пламени на зеркальной поверхности напомнило о себе знакомое пятно на уровне лица. Мари присмотрелась, и воспоминание вызвало слабую улыбку. С помощью покрывала стёрла следы преступления двухдневной давности, про которые забыла, а Жанетта не заметила

Что ни говори, а метаморфность была самым забавным даром. И жизненно важным. Если Арман не навестит её или лекарь Майн отправит на источник, все планы сорвутся…

– Ну вот, – с сожалением сказала вслух. Нельзя было думать о нём, нельзя. Потому что, начиная, остановиться было сложно.

Если бы не случившееся, наверняка перед сном позабавлялась бы, тренируясь в надевании разных личин. Как минимум одной, самой важной, самой любимой… Знакомые мурашки окатили с плеч до пояса.

В зеркале отражался Арман. Мари пощупала укоротившиеся волосы и, спохватившись, обернулась на кровать: спит ли подруга?

Трансформация состоялась, когда даже бытовая магия молчала! Матушкин многоликий, как его назвала Изель, дар. Удивительный, прекрасный и пугающий…

Она ждала секунду, десять, полминуты, думая, что сейчас, вот-вот точно, Он исчезнет, забрав последний резерв. Или Мари рухнет от бессилия, а проснувшаяся Люсиль найдёт в спальне своего жениха в женской сорочке и женским телом ниже пояса…

Арман в зеркале тревожно вглядывался в Мари. «Хороший мой!» – не удержалась, провела рукой по холодной глади. Там, где была щека с царапинкой, погладила большим пальцем. В груди потеплело.

Покрывало скользнуло на пол. Арман в женском платье смущал. Кое-как стянула ночную тонкую сорочку, оголяя перевязанный повязкой торс. Провела руками по плечам, упёрлась ладонями в зеркало, как недавно Ленуар прижал «Жанетту» к стене…

И вдруг в опустошённый сосуд хлынуло. Из ничего – от одного взгляда на Него рождался свет. Знал бы Арман, как прикосновения к нему помогали Мари под завалом! Магия била фонтаном и сразу уходила на защиту – от этого становилось щекотно и смешно. Наверное, если бы поцеловал, она бы вообще в одиночку отшвырнула дерево в сторону…

Подумала о поцелуе – и еле сдержала стон: внутренний накопитель заполнился, поэтому тело требовало освобождения. Губы сами собой потянулись к отражению, но спящая Люсиль в самый ответственный момент всхрапнула. «Ну да, принцессы не храпят!» Личина исчезла, улыбнувшись напоследок и оставляя после себя в отражении обнажённую девушку с длинными до пояса волосами, закрывающими полушария груди.