Берегитесь! Я колдую! - Радомира Берсень

— Главное, чтобы они нас за нечисть не приняли, — заметил голос у меня за спиной и я оглянулась. Ну да, разумеется, это Грауэр, а кто же еще?

— С некоторых пор я стараюсь придерживаться максимально точных формулировок, — ответила я, скрестив руки на груди и наблюдая, как деревья быстрыми сильными движениями ветвей разрывают скелеты и втаптывают их обратно в землю, — хотела бы я знать, кто это такие?

— Похоже на некроголемов, — осторожно высказал предположение Грауэр, — я много читал у бабушки Пии. Это некроманты, колдуны, ведьмы и другие люди, наделенные силой, которые не желают умирать как положено. Когда их хоронят, они не уходят в мир мертвых, а затаиваются и дремлют в своих могилах.

— Почему же они вдруг решили именно сегодня вылезти, причем большой и развеселой толпой? — Спросила я мальчика. Я все еще не позволяла светящемуся облаку рассеяться, так что прекрасно видела дивную картинку — деревья уделывали некроголемов всухую … вернее сказать, вмокрую, учитывая погоду.

— Полагаю, ты их разбудила, — он высунулся из-за моей спины, — ого, гляди, красиво!

В воздух взвился череп, разбрызгивая во все стороны капли грязи и истошно визжа.

— Чего это вдруг я? — Мирно спросила я лишь для того, чтобы поддержать беседу.

— Ты дала им свою силу. Ну, тот огонь, который ты сотворила … видимо, он как-то оказался усилен молнией. Ты знаешь, что сила молнии составляет пять миллиардов единичек энергии?

Я удивленно воззрилась на мальчика — откуда он мог узнать это?

— Эти единички называются джоули. — Поправила я. — Ну да. И причем тут моя магия? Оба-на! Ты погляди что делают!

Два дерева трудолюбиво, а главное — чрезвычайно быстро разбирали скелет, веером распуская кости в разные стороны.

— Красавцы! — Одобрил оборотень и оперся о мое плечо. — В общем, ты дала заряд магии, а молния вложила в него энергию, многократно усилив магию. Так что хватило всем. Они бы в любом случае ожили — может быть благодаря грозам, а может просто выбирались бы по одному, постепенно, накапливая достаточно силы. Если б не дождь, глина на их костях держалась бы гораздо крепче, а это было бы куда как худо.

— Ну да, что поделаешь с такой массой, когда она прет на тебя. — Подтвердила я, наблюдая за деревьями, которые медленно ходили по кладбищу, притопывая корнями, чтобы вдавить скелеты поглубже. — А эти, как их там, некроголемы, не соберутся обратно как детский конструктор?

— Нет, не думаю, — мальчик задумался и покачал головой, — скорее всего, нет. Пока они были целыми — они еще сохраняли некую память тела, дающую им целостность. А теперь это просто переломанные кости. Срастись они уже не смогут. Слишком неживые для этого. Мертвое не срастается.

Деревья, тем временем, принялись подтягиваться к склепу, из которого мы наблюдали за схваткой, подобно командирам на флагманском судне. Дождь слабел, мелко и уныло сея моросью. От столпившихся у входа деревьев в склепе стало темнее, я поежилась, увидев их горящие глаза, сотнями пронзительно светящиеся в глубоких трещинах коры. Вдохнула поглубже, расправила плечи и гаркнула:

— Молодцы! Всем объявляю благодарность!

Деревья одобрительно зашелестели и зашлепали мокрыми ветками, словно аплодируя, совершенно по-детски радуясь похвале.

— Горжусь вами, орлы! То есть деревья! — Расщедрилась я. — А теперь слушай мою команду!

Я призадумалась, обдумывая формулировку. Ляпну сейчас чего-нибудь не то — и жители ближайших деревень, а то и города, будут потом с визгами прятаться по соседским землям.

— В общем, слушайте мой приказ. Когда на кладбище и в лесу спокойно, никто не лезет из-под земли, не угрожает людям, их скотине, полям, садам, огородам и домам — можете расти как самые обычные деревья, дремать и набираться сил. Если же появятся опасные твари — вот как эти, из-под земли, или из леса, или с неба, или откуда угодно …, — я сделала паузу, — если на этой земле появятся враги, словом, все, что будет причинять вред местным жителям или убивать их, вы должны будете проснуться и уничтожить опасность. Ясно вам?

Деревья вразнобой зашелестели с такой силой, что я едва не оглохла.

— Отлично! В награду за это, после каждой схватки … я хочу, чтобы после каждой схватки, вы становились еще сильнее и излечивались от болезней и поломок. Пусть ваш век удлиняется за каждую победу. И пусть отныне ваше потомство будет таким же, как и вы. — Я устало качнулась и оперлась локтями о постамент. Все-таки творить магию в таком количестве, как сегодня, довольно тяжело. — Хорошо, молодцы, я горжусь вами. Пусть все, что я сказала сейчас творится с этой минуты и непреложно до конца времен.

Я чуть было не ляпнула «аминь», но передумала, сползла на пол и добавила:

— Можете идти и отдыхать.

Деревья принялись не спеша разбредаться по своим местам. Дождик моросил едва заметно, но непрерывно и этот шелест вместе с утомлением просто вырубал меня.

— Грауэр! Где там у тебя был матрас? Знаешь, ну его, этот огонь, кажется я уже согрелась пока скакала тут в боевом запале. Ничего, если мы просто прижмемся друг к другу покрепче?

— Я так с родителями спал, — радостно ухмыльнулся оборотень, — получается, ты теперь — моя семья.

— Круто, — я уже укладывалась на матрас и доставала из орешка шаль бабушки Пии, вспомнив о ней и ее магических свойствах, — поздравляю, братишка, мы с тобой только что угробили толпу мертвяков.

— Это ты их угробила своей магией. — Заметил Грауэр, прижимаясь ко мне спиной, от него пахло мокрой псиной.

— Ты тоже молодец, — пробормотала я, накинула на нас шаль и крепко заснула.

ГЛАВА 36. Встречи на лесных дорогах

Утречком мы бодро доели скудные припасы Грауэра и двинулись в лес по первой попавшейся тропинке. Я настаивала, что нужно уйти как можно скорее, пока кто-нибудь из местных не заявился сюда. Ну там, проверить кто визжал и шатался ночью под дождем на кладбище и не оставил ли он после себя чего ценного.

Лес был влажным после дождя, притихшим, ярким в лучах раннего солнца. Негромко посвистывали невидимые в листве веселые птички. Мы неторопливо брели вперед, и я старалась не думать о том, чем мы будем обедать. Может удастся добраться до какой-нибудь деревни? Хотя денег у нас вроде тоже нет. Тропинка под ногами постепенно светлела, трава на ней сменилась мелким белым песочком, мягким и приятным. Мы следовали ее изгибам, пока