Стальная бабочка, острые крылья - Иван Константинов

– На свет.

Мириам послушно перевела взгляд на окно.

Ей даже не пришлось зажмуриваться. Солнечный свет, пусть и яркий, содержал в себе цвета, разделялся на множество нитей или потоков, в которых играли пылинки, как будто прямо в окне повис прозрачный ярмарочный калейдоскоп.

– Реакция нормальная, зрачки двигаются, сотрясения нет, насколько я могу судить. – Би щелкнула заслонкой, и представление прервалось, заставив Мириам вздрогнуть от неожиданности. – Но я не врач.

– Да она и не выглядит больной, – сказал шериф. – Нормальная здоровая девчонка. Чаю хочешь?

– Нет, я лучше воды.

– Она там, в кувшине. Сейчас…

– Я сама могу сходить. – Би хотела было что-то возразить, но Мириам опередила ее, вскочив с кушетки.

Она всегда делала так после сна, чтобы избежать долгого пробуждения. Ощущения действительно были такими, словно девушка не падала в обморок, просто спала некоторое время, а теперь очнулась, свежая и полная сил. Кувшин, больше похожий на металлический баллон, стоял прямо за столом, под шкафом с бумажными папками, и Мириам пришлось взяться за него обеими руками, чтобы поднять и наклонить над стаканом, подставленным шерифом.

– Точно не больная, – констатировал тот. – Так кувшином ворочать. На чем мы остановились-то?

– На Яме, где прячутся Пауки.

– Да не столько Пауки, сколько бедняки. Солнце туда почти не достает, нехороший район даже в нормальное время. А сейчас и вообще каждый день по три-четыре трупа в канавах да в притонах. Мои ребята туда ходят не иначе как по трое, в броне и при стволах. Шипы заявились и по первому времени даже помогли нам: тамошних бандитов прижали, кого-то даже с концами, но так тихо, что только слухи поползли, хотя и совсем нехорошие. Потом они и сами начали на местных давить, кредиты из них выбивать, да и не только там, кое-где в верхние районы захаживали. С Молотами у них конфликтов серьезных не было, хоть и смотрят они друг на друга как две собаки, грызущие одну кость.

– Картель их не купил?

– Хороший вопрос. Может, и хотел, да только я об этом не слышал. Шипы – они малость того, отбитые на голову, не знаю, что у них вообще на уме. Те же рейдеры, только всмятку, особенно главарь их, Рэдом зовут. Я специально проверял, нет ли татуировок, да не нашлись. Но Молотов Картелю с головой достаточно, он их у себя по всем точкам расставил вместо гвардии. Ему так надежнее, видите ли. Прикармливает, видать, но только ему кишка тонка воевать, да и Молоты не те ребята, на которых легко опереться. Ведь у наемника первая задача какая? Заработать! Вот они и пытаются денег выжать, кто откуда может.

Мириам залпом выпила первый стакан, налила себе еще один и отошла от стола шерифа, оглядывая помещение и чувствуя на себе изучающий взгляд Би. В нем светилось беспокойство, причем цветное, как во сне. Теперь Мириам ясно видела это. Сюда девушку принесла именно Би, это совершенно ясно, а не Никки, который сидел сейчас всего в паре шагов, уткнувшись в планшет за дальним столом, и изо всех сил делал вид, что пишет.

Наверное, она могла бы и не узнать его. В бронежилете гвардейца и наплечнике он казался гораздо шире и намного старше, чем раньше. Только копна волос осталась почти такой же, кажется, даже стала еще чернее, хотя это вряд ли возможно. Она подошла к его столу, присела на край, поставила стакан рядом и прислушалась к его дыханию. Замрет ли оно так же, как у нее?

Замерло. Узнал, но по-прежнему продолжал писать, так и не подняв головы.

– А что они будут делать через три дня, когда Рука подойдет?

– У них и спроси. Я-то почем знаю? Саймон считает, что можно заставить наемников драться, а я думаю, что ему придется свои автопушки на башнях для них поберечь, чтобы они все сразу не сбежали.

– Саймон сам управляет пушками?

– А ты вроде не знаешь? На него тут все завязано – пушки, пулеметы, минометы. Ему же удобнее всех, он с джета своего далеко видит.

Мириам, уже совершенно упустившая нить разговора Би с шерифом, смотрела на пальцы Никки, все такие же красивые, умные, на его запястья, шею и видимую ей щеку, медленно покрывающуюся румянцем. Теперь у Никки тоже был цвет, незнакомый, такой, какого она и представить себе раньше не могла. Мириам растерянно подняла голову и наткнулась на взгляд шерифа, насмешливый, но добрый, с жалостью, прячущейся где-то на серо-стальной глубине.

Только тогда она поняла, что значит этот новый цвет, от которого так сильно напрягаются плечи Никки и сжимаются его челюсти. Парню было мучительно стыдно. Стыдно оттого, что она рядом.

– Я, наверное, пройдусь, – сказала она куда-то в промежуток между Би и шерифом, чувствуя, как дрожат губы. – А то что-то здесь жарко.

Девушка пошла к двери, чтобы выйти прежде, чем Би окликнет ее. Она успела. Голос Би застиг ее уже снаружи, на лестнице, спускающейся в широченный коридор.

Мириам не разобрала слов, потому что расплакалась.