Охота на Улисса - Борис Георгиев

Пробудившись от судороги в затёкшей руке, мисс Уокер с минуту лежала, разглядывая ромашковый потолок своей спальни, и потирала кисть, чтобы перестало колоть пальцы. Память о пережитых треволнениях возвращалась неохотно, и совсем не получалось припомнить, каким чудом оказалась в собственной постели, почему улеглась не раздевшись и куда подевались все они…

– Арина! – позвала она привычно.

– Я здесь, моя девочка.

– Где все?

– О ком ты?

«Да, она же никого из них не знает! – сообразила понятливая мисс Уокер. – Но кто-то ведь…»

– Но кто-то ведь притащил меня сюда вчера! – проговорила она убеждённо.

– Ты о Саше? Он был здесь сегодня под утро. Принёс тебя, спящую крепко, и уложил в постель.

Ирис пробормотала, краснея:

– Какое свинство! И даже не разбудил… – потом спохватилась и добавила: – …чтобы сказать «спокойной ночи».

– Он сказал, ты просто не слышала. Спала очень крепко. Мы даже поболтали с Сашей немножко, он интересный собеседник. Жаль, времени у него не было, сказал, что должен идти.

«Сашка-деревяшка… Всегда у него нет времени», – огорчилась Ирис, с немалым сожалением вспоминая морскую прогулку вдоль берега атолла с трудным названием. Потом ей пришло в голову, что недурно бы воспользоваться случаем и расспросить Арину, как всё же на коралловых островах рождаются дети и правда ли, что это так просто? Расспрашивая хорошо знакомую с местными обычаями электронную камеристку, она не подозревала, что разговор выйдет таким долгим и так поразит воображение. Часа через полтора после пробуждения ошеломлённая девушка только и могла говорить «О-о!» и «Ох-х!», глядя расширенными глазами в потолок и пытаясь собрать разбегающиеся мысли: «Носить его в себе? Целых… сколько она сказала? Двести восемьдесят дней?! И он там живёт, шевелится… Как странно! Точно ты для него – бабл…»

– Точно я для него – бабл… – пробормотала Ирис, ощупывая живот руками и пытаясь представить, как он растёт, становится похожим на шар.

– И не только бабл, – заметила Арина. – Бабл – пустая оболочка. Ты для него воздух, вода и пища, бабл, Планетарная Машина… В общем, всё. До родов, конечно.

«Ну да, ещё же роды… Не понимаю, зачем это нужно, чтоб было больно. И ему тоже трудно, наверное, вылезти, раз Арина говорит, что это помогают сделать. Но откуда же Арине знать? Ведь не на коралловых островах она рожала… Да о чём же я вообще? Она же машина, что она может об этом знать?»

– Что же ты, Ариночка, – с иронией спросила мисс Уокер, обнимая руками свой виртуально вздувшийся живот, – можешь об этом знать? Ты ведь не рожала, наверное, а даже если и рожала, то не на коралловых ведь островах!

– Ты права, конечно. И всё же я знаю кое-что, потому что прабабушка твоя рожала и очень подробно всё это описывала в своём дневнике. Это позже появились всякие концепторы, инкубаторы и прочая аппаратура. Твоя мама, например, ничего о родах не знает, это уж точно. Может быть, поэтому она и допустила, чтобы твоим воспитанием занималась я.

– Не говори о маме плохо, ты ведь не знаешь… – начала Ирис оправдательную речь, но мысли помимо её воли свернули в другом направлении, а виновата в этом была исключительно Арина: «Болтушка. Чего ей вздумалось вспоминать о концепторах? Это же надо такое придумать, чтобы зачатие происходило так… Так… Слов нет, как это странно! Не может быть, чтобы Саша хотел…»

Мысли, и без того перепутанные, сплелись в невообразимо тугой клубок; поймать за хвост и приструнить ту, не дающую покоя мыслишку, не получалось, она нахально высовывалась неожиданно, маскируясь под что-нибудь безобидное, подмигивала случайной ассоциацией и тут же пряталась, негодная. Ирис раскраснелась, как поми… «Как эти, красные, назывались? Помидоры, вот как. Но Саша тогда говорил почему-то, что у них, на Марсе, с рождением детей не так просто, как на Табитеуэа. Интересно, что он имел в виду? Не спрашивать же напрямик, раз так у них странно всё это делается…» Ирис ощутила, что отступивший ненадолго румянец возвращается снова, и обозлилась на себя. «Ну, хватит! – прикрикнула она на распоясавшиеся мысли. – Брысь, нелепые!» Однако пришлось ей подняться с кровати и встряхнуть головой, чтобы вытрясти оттуда образ семечек в яблоке и мысли о сверкающем шарике бабла в грузовом отсеке «Улисса». О самом «Улиссе» по здравом размышлении Ирис тоже постановила не думать хотя бы некоторое время, пока воображение не примется за какую-нибудь более безобидную пищу.

– В чём пойти? – спросила она вслух. – Комбинезон надоел, а уж пояс…

– Саша просил передать тебе, что без пояса выходить пока что нельзя.

– Жаль, – огорчилась Ирис, закрывая шкаф с платьями. – Но уж ботинки я точно ни за что не надену.

Поразмыслив, она решила, что ничем не рискует, если наденет туфли. Только не те, прозрачные, а другие – низкие, закрытые. Выглядит глупо – комбинезон и туфли, но что поделаешь, имидж превыше всего. Прыгать босиком по крыше – куда ни шло, но являться в таком виде на конференцию – верх неприличия. Мартышка ведь собиралась конференцию устроить?

– Саша не говорил, когда начнётся конференция? – деловито осведомилась Ирис, вертясь перед зеркалом.

– Она началась давно.

– Почему же ты меня не разбудила? – возмутилась девушка, неохотно отрывая взгляд от собственного отражения.