Болотный кот - Николай Побережник

– Прости меня, но я его рассмотрел, пока вы на Совете были.

– И?

– Я, конечно, не такой мастер, как Варас, но все же понимаю кое-что в железе, и своя кузня на заимке есть… Не умеют в Трехречьи так железо обрабатывать, даже харты не умеют… если только… – Лас как-то подозрительно прищурился, – если только в подвалах у Хранителей что-то придумали.

Варас улыбался в усы и внимательно слушал умозаключения друга.

– И в подвалах Хранителей такого тоже нет.

– Откуда тогда?

– Из других земель.

– И как оно сюда попало?

– Вместе со мной, но то случилось не по моей воле.

– А по чьей?

– Если бы я знал, Лас, то обязательно бы рассказал… я надеюсь, ты умеешь хранить тайны? – улыбнулся я.

– Умеет, – засмеялся Варас.

– Тогда обещаю тебе, Лас, как только я узнаю, каким образом и по чьей воле я оказался в Трехречьи, то ты будешь первым… ну может вторым человеком, которому я это поведаю.

– Договорились, – абсолютно серьезно ответил Лас.

– Договорились, – кивнул я.

– Просто поверь ему, друг, – опустил Варас свою ручищу на плечо Ласу.

– Я ему верю, но я не понимаю.

– Я сам многого не понимаю, – ответил я и разлил вино по кружкам.

Мы «уговорили» на троих два приличного размера кувшина с вином. Уже вечерело, и я обратил внимание, что кроме нас и еще трех заселившихся в обед торгашей в зале никого нет.

– А где люди? – спросил я, чувствуя, как уже заплетается язык.

– Так после вчерашнего постояльцы все съехали, – сказал Варас.

– Понятно, – кивнул я, но уже не владея телом, не рассчитал амплитуду и чуть не влетел носом в сто л, – о, мне хватит, пойду я, друзья.

Я встал и, с трудом удержав равновесие, сделал неуверенный шаг к лестнице на второй этаж, где располагались комнаты для постояльцев. Варас был из нас самый трезвый, и он, бросив на стол несколько монет, тоже встал и, придерживая нас Ласом, как котят, за шиворот повел наверх.

Удивительно, но когда я проснулся еще до рассвета, то не испытывал совершенно никакого похмелья, только очень хотелось пить. Надо же, заботливый какой Варас, даже сапоги с меня стянул. Встав с кровати, прошелся по ледяному полу до стола, на котором стоял кувшин, и, приложившись, сделал несколько больших глотков. Затем взял из большой глиняной миски, что стояла рядом с графином, какой-то фрукт размером с теннисный мяч и откусил, на вкус слива, но ни большой косточки, ни мягкости не было, по ощущениям скорее недозревшая груша, но сладкая и со вкусом сливы. Потом намотал портянки, влез в сапоги и, накинув плащ, присел на низенький стул со спинкой у окна и закурил, да так и просидел до рассвета, наблюдая, как просыпается этот мир.

Зашуршал соломой матрас и скрипнули доски под богатырским телом Вараса.

– Давно проснулся? – спросил он, опустив ноги на пол и поежившись от утренней прохлады.

– Да уж час, наверное, как.

– Я вот что вспомнил… Когда я был в ополчении, то перед битвой у Желтых камней икербы в горах устроили какой-то свой бесовский праздник, так они в небо будто звезды пускали. Сначала гром, но не сильный, а потом треск, и как звезда летела в небо и там рассыпалась… очень похоже на то, как гремит твое оружие.

Меня как током прошибло, и я даже подскочил.

– А ты ничего не путаешь?

– Нет, так и было.

– Это хорошая новость, Варас, – заходил я по комнате от двери к окну и обратно.

– Как бы про это разузнать побольше?

– У границ в княжестве живут икербы, те, что от бесовской веры своей отошли, можно будет у них узнать… но это уже после похода.

В дверь настойчиво постучали, я подошел и, отодвинув задвижку, открыл дверь.

– Завтракать идете? – в дверях стоял Тарин, было видно, что он не выспался, но лицо было довольным, и он радостно улыбался.

– Да, можно, – ответил Варас и потряс Ласа за плечо, – Лас, вставай.

– Куда? – подскочил в кровати Лас, но, схватившись за голову, снова свалился.

– Завтракать.

– Идите… я сейчас спущусь.

– Да вы, я смотрю, хорошо провели вечер… и не позвали воеводу, – выпятил он грудь.

– Угу, – кивнул Варас и прошел в угол к умывальнику, – Никитин, полей.

– Я закажу завтрак и жду вас, – сказал Тарин и закрыл дверь.

Спустившись с Варасом вниз, обнаружил, что несколько столов составлены рядом и, кроме Тарина и Ванса, были еще два человека, точнее человек один, второй был хартом, просто огромным хартом. Больше в корчме никого не было.

– Садитесь, завтрак сейчас подадут, – сделал приглашающий жест Тарин.

Мы с Варасом кивком поздоровались с присутствующими.

– Вот это главный оружейник княжеского войска и его помощник, – показал Тарин в нашу сторону.

Я и Варас оглянулись, ожидая, что за нашими спинами стоят те, о ком только что сказал Тарин, но никого не обнаружили.

– А что вы вертитесь, я про вас говорю, – улыбнулся Тарин.

– О как… А мужики-то и не знают…

– Какие мужики? – не понял Тарин.

– Эм… мы, говорю, про это не знаем ничего, – поправился я.

– Ну вот, теперь знайте. Это Ванс, сотник княжеской конницы, это Кесен, сотник ополчения, а это Бок, сотник хартских лучников, что сегодня утром прибыли в помощь… Три больших хартских рода дали обет преданности князю Талесу.

– Хорошая новость, – кивнул я, – и какими силами располагает воевода князя Талеса?

– Семь сотен, из них две сотни копейщиков, две сотни рубак, две сотни лучников, полторы сотни конницы и полста человек фуражиров да обозников. Думаю… в походе до срединной реки соберем еще с родов не меньше трех сотен ополченцев.

– Значит, к городищу мы подойдем тысячей? – спросил я, принимая тарелку с яичницей, которую принес мальчишка с кухни.

– Да.

– А сколько, кстати, Палей может продержаться там в городище?

– Долго.

– Сколько войска у него?

– В городище так не меньше тысячи, да три сотни судейской стражи, в лагерях воеводы еще тысяча… ну половина воеводских-то на Ровном Камне до снегов будут.

– А в ополчение призвать сколько могут?

– Только с посада тысячи две будет, да по родам еще столько же соберут.

– И чего ты радуешься? – недоумевая, спросил я Тарина.

– Знатная будет битва!

– Согласен, знатная, – кивнул я, – а у Талеса цель геройски умереть или все-таки занять княжеское кресло?