Сталкеры поневоле. Вопреки судьбе - Виктор Глумов

Рикки хихикнула и зажала рот ладошкой.

– С чего это он будет мою дочку за сиськи лапать? – поразился Боров. – Она дома, экзамены сдает.

– А ты представь.

– Ну… Как говорят заокеанские друзья, I have a beautiful daughter, I also have a gun, a shovel and an alibi – застрелю и закопаю.

– Вот и сделай выводы, – предложил Арамис.

Боров насупился. На его жирной ряхе работа мысли не особенно была заметна, но Дым уже понял, что туповатый толстяк – личина, встречал он таких бойцов, выглядящих нелепо и неопасно, но в бою превращающихся в натуральную машину убийства.

– Разоружаемся, – согласился Боров.

Он первый подал пример: вытащил магазин из винтовки, снял пистолет с поясной кобуры и разрядил, снял пистолет с бедренной кобуры и тоже разрядил, снял с пояса нож, складной нож извлек из кармана, еще один – отстегнул с голени. Подумал, покряхтел, помялся – и из разгруза достал гранату. Ходячий арсенал, а не человек. По его примеру, бурча и хмурясь, принялись разоружаться и остальные. У них оружия было поменьше, но тоже хватало. Только у Рикки ничего при себе не было, кроме пээма, забранного у охранника при побеге, а с ним девушка рассталась легко – не умела пользоваться.

Оставшись без оружия, Дым почувствовал себя неуютно, будто он голышом выбежал на улицу, да еще дорогу пытается в неположенном месте перебежать в потоке машин…

Местность, которой им предстояло идти, выглядела совершенно обычным для Зоны образом: невысокие холмы, маки качают на ветру красными головами, по низинам жмется утренний туман, небо прозрачно-голубое, в сетке перистых облаков, на востоке подкрашенным расплавленным золотом восходящего солнца. Вот краешек светила появился над горизонтом, и тут же вдвое громче, приветствуя его, запели птицы в березовых рощах, под ноги кинулись длинные тени.

День обещал быть жарким. Даже жалко умирать.

А с другой стороны, смерть – вещь обыденная. Рано или поздно она случается со всеми, никому не избежать. После гибели родителей и брата Дым понял это и принял смерть как неотъемлемую часть жизни. Есть вещи, ради которых стоит длить существование: месть, дружба, сестра. Любовь, наверное, хотя любить Дыму до сих пор не доводилось. И есть вещи, за которые стоит бороться. Уничтожить современный концлагерь и спасти Аню – как раз такая вещь. А лет тридцать коптить небо, не попытавшись… Лучше уж сегодня – в хорошей компании да за благую цель.

Впереди теперь шел Нико, за ним – Моджахед, Дым, Кузя, Рикки, Чукча, Боров, замыкал строй Арамис. Солнце поднималось и начинало припекать, ноги по колено промокли от росы, зажужжали над полевыми цветами пчелы. Все молчали и настороженно ждали появления психических аномалий, но по-прежнему было спокойно. Нико топал быстро, как на прогулке, остальные старались попадать шаг в шаг.

– Такими темпами быстро доберемся, – заметил Моджахед.

– Ну и хорошо, – оптимистично отозвался Арамис, – быстрее начнем, быстрее закончим. Главное, чтобы мутанты не подвели. Дым, ты спроси у Нико, гон точно будет?

– Будет, – успокоил Дым. – Все тебе будет.

– Мне-то? – с преувеличенной тоской вздохнул сталкер. – Мне все уже не будет. Меня уже девушки не любят, а раньше любили…

– Ой, – расстроилась не понимающая намеков Рикки, – это они тебя старым считают? Ты не расстраивайся, ты не очень старый. В сорок пять мужчины только жить начинают!

Состаренный подростком Арамис удивленно крякнул и заткнулся, а Боров хохотнул добродушно:

– Да не переживай, моей доче все, кто старше двадцати, дедами дряхлыми кажутся.

Кузя отмалчивалась. Она вообще была удивительно тихой этим утром. Дым даже немного поугрызался совестью: а если ожидала признаний в любви и романтической чуши, а теперь расстроилась?

– Началось, – подумал Нико.

– Началось, – повторил Дым вслух.

Сам он ничего не видел. Топал впереди Арамис…

Арамис?! Замыкающий?! Впереди?! Да, точно, он: его рюкзак, походка расслабленная, и хвост мотается по спине… Дым потер переносицу, крепко зажмурился и открыл глаза. Арамис пропал, перед Дымом по-прежнему был Моджахед.

– Ой, – сказала Рикии. – Это же тетя Лида. Те-оть!

Остановившись, Дым обернулся: девчонка замахала руками, запрыгала, уставившись на пустое место.

– Не ходи сюда, теть Лида, тут опасно!

Кузя крепко ухватила Рикки за плечо и влепила пощечину. Девочка схватилась за щеку, из глаз полились слезы, рот искривился полумесяцем.

– Нет никакой тетки! – рявкнула Кузя. – Нет! Тебя глючит!

– Да вот же… Ой. Ой, мамочки. А где?

– Глючит тебя, – повторил Дым сочувственно. – Всех глючит.

Отряд настороженно притих. Все озирались, пытаясь понять, что истинное, а что мнится.

– Идем за Нико, – напомнил Дым. – Просто идем за Нико. Если кто что увидел – громко и вслух проговариваем. Вроде пока только зрение задевает.

Следующий час был самым длинным, странным и пугающим в жизни Дыма. Проходили мимо погибшие друзья, звали с собой. Маки растекались озерами артериальной крови, хлещущей из мамы и папы. Полз, беспомощно извиваясь, братишка. Потом добавились звуки: грохот взрывов, стрекот вертолетов, оглушающие хлопки выстрелов. Дым сжимал зубы и шел вперед, за Нико.

Остальным приходилось не легче. Рикки периодически плакала, Кузя сначала зло и отчаянно материлась, потом принялась петь песни, потом снова скисла и внезапно ухватила Дыма за руку. Сразу полегчало: он ощутил не только ответственность за человека, привычную по боям, но и поддержку. Вместе проще не сойти с ума.

Он не знал, что видел Боров, внезапно закричавший и рухнувший на землю (его подняли, отряхнули, Боров извинился), не знал, что видит бледный, хватающийся за пустую кобуру, Моджахед, какие демоны пришли к Чукче. Арамису тоже досталось: он тряс головой, дергался, будто ему отвешивали оплеухи, но – единственный – ни звука не проронил.

Наконец, кошмары кончились.

Перед ними была прозрачная во все еще утреннем свете полоска березового леса, а дальше, насколько понимал Дым, начинались укрепления Базы.

«Там было полно аномалий, – подумал Нико, – видения сбили бы вас с толку, и вы бы погибли. Давайте отдохнем. Я же чувствовал все, что чувствовал ты, Дым, и что остальные переживали. Мне нужно немного восстановиться».

– Привал! – объявил Дым. – Завтрак, байки. Отдыхаем.

Его предложение встретили с энтузиазмом.

Дым развернул план, начерченный Нико, и уставился в схему. Все предельно просто и понятно – на бумаге. На деле, конечно, будет трудно. За едой еще раз проговорили детали, навязшие на зубах. Но Дым, как и Моджахед, и Марьяна, знали: зубрежка лишней не будет. Кто-нибудь что-нибудь забудет и перепутает.

– А как быть с Рикки? – подняла вопрос Марьяна. – Тащить девочку с собой неразумно. Мы ее не убережем.