Крадущаяся тьма - Линн Флевеллинг

На следующей неделе унылые дожди клесина, принесенные ветром с моря, лили не переставая и смыли последние остатки грязного снега, все еще лежавшего по закоулкам; в результате Серегил и его помощники все время мокли Тим следил за домом на улице Парусинщиков, но сообщал только об обычных перемещениях Ритела из дому на рабочую площадку к сточным трубам и обратно.

Наконец в середине недели появилась работа и для Кота из Римини — нужно было раздобыть кое-какие бумаги. Это выпало на долю Алека, который и провел несколько следующих дней в наблюдениях за домом некоего вельможи, чья стремящаяся к разводу жена хотела получить в свое распоряжение письма супруга. Вечерами, однако, юноша превращался в завсегдатая «Молота и наковальни». Там с интересом обсуждали, останется ли Рител в мастерской своего дядюшки после того, как работа в сточных трубах будет закончена; Алек так и не понял, были ли эти разговоры следствием какого-то намека со стороны самого Ритела или другие кузнецы просто выдавали желаемое за действительное Тем временем Серегил принялся разузнавать о связях между Рителом и генералом Зиманисом, однако его осторожные расспросы лишь подтвердили то, что уже узнал Нисандер. Молодой слуга генерала исчез четыре месяца назад, но не было никаких подозрений, будто он что-то украл.

К концу недели ветер переменился; клочья облаков на закате засияли розовым и золотым.

— Рител скоро отправится развлекаться. Каковы планы на сегодняшний вечер? — спросил Алек, глядя в окно.

Серегил поднял глаза от отмычки, которую чинил, и улыбнулся. Косой солнечный луч осветил профиль юноши, когда тот прислонился к стене, зажег золотистые блики в волосах, очертил каждую складочку одежды. «Художник мог бы запечатлеть его в такой момент — полного жизни и нетерпения», — подумал Серегил.

— Что мы будем делать? — снова спросил Алек, оборачиваясь.

— Поскольку никакой новой информации у нас нет, думаю, я просто буду за ним следить, — ответил Серегил, возвращая отмычку на место и протягивая Алеку весь набор инструментов. — Разве ты не собираешься наконец раздобыть те письма для госпожи Хилии?

Алек улыбнулся:

— Я? Один?

— Ты же проделал всю подготовительную работу. Есть уверенность, что благородный Эстмар не вернется до завтрашнего дня?

— Так говорит его повариха. Похоже, работа будет нетрудной. Госпожа Хилия снабдила Кота подробными указаниями: письма спрятаны в винном погребе. Туда ведет дверь из кладовой, имеющей довольно большое окно.

— Все равно не спеши и будь осторожен, — предостерег Серегил. — Повариха знает тебя в лицо. Попадаться нельзя.

— Конечно, конечно, — весело откликнулся Алек, слушая его вполуха: он проверял инструменты и раскладывал по карманам. — Думаю, к полуночи я со всем разделаюсь — на случай, если понадоблюсь тебе позже.

— Я зайду за тобой сюда, если возникнет нужда.

«Или он следует какому-то плану, или он самый предсказуемый шпион в Римини», — думал Серегил. издали наблюдая, как Рител вошел в «Цаплю».

Несколько монет, перекочевавших в карман привратника Старки, обеспечили Серегилу получаемые каждый час сообщения о том, что происходит внутри. Рител спросил о благородном Серегиле и выразил сожаление, узнав, что тот не появлялся, однако скоро утешился, начав игру с другим молодым аристократом, сыном госпожи Тицианы, смотрительницы царского гардероба. Впрочем, играли они недолго, и Серегил последовал за Рителом в «Улыбку красотки», более или менее респектабельную таверну и дом свиданий в центре города. Смешавшись с шумной толпой в общем зале, Серегил скоро так очаровал усталую девушку за стойкой, что она сообщила ему все, что тот хотел знать: с какой красоткой Рител отправился наверх, где находится ее комната и даже что заплатил Рител вперед за всю ночь.