Полуночный Сокол - Дэвид Геммел

— Что случилось? — спросила она.

— Ничего, нам пора домой.

— Ах, Бэйн, я так в тебе разочарована! Мне так хотелось рассказать тебе обо всем. Я думала, раз ты ригант, то сможешь понять, что я почувствовала. Мне казалось, я могу с тобой поделиться, я думала…

В ее глазах мелькнуло разочарование, и она отвернулась.

— Что ты думала? — спросил он.

— Что ты пойдешь к ней со мной.

— Кара! Сегодня я убил человека. Чтобы потешить публику, я вогнал меч в его сердце. Думаешь, Госпожа-в-Маске захочет, чтобы к ней пришел гладиатор?

— Может, тебе расхочется быть гладиатором, если ты ее послушаешь, — пробормотала она.

— Тогда я вообще не стану ее слушать, — заявил Бэйн.

— Убирайся, оставь меня одну! — потребовала Кара, развернулась и ушла в дом.

Неподалеку Бэйн увидел скамейку и присел. Шов на боку сильно тянул, и ужасно болело ребро, но все это не могло и сравниться с охватившим его страхом. Кара всегда была упряма и своенравна, а теперь попала в историю, за которую могла поплатиться жизнью. Совсем как Лия.

Подул прохладный ветерок — первый вестник того, что зима уже не за горами. Бэйн вздохнул и вспомнил последний вечер с Лией в доме Баруса и последующие ужасные события. Теперь все могло повториться. Бэйну хотелось верить, что на сей раз он не будет таким беспомощным, но в глубине души он знал, что это не так. Если за Карой придут Рыцари Камня, единственное, что они со Свирепым смогут сделать, — сражаться с ними насмерть, и они будут сражаться.

Бэйн почувствовал горечь. Ему казалось, что всю жизнь обстоятельства складываются так, чтобы ему было больно: упорное невнимание Коннавара, грустная преждевременная смерть Ариан, убийство Лии и предательство Бануина. Единственное отличие в том, что на этот раз Бэйн знает о надвигающейся трагедии.

Он так и сидел, пока не услышал шаги Свирепого.

— Вы что, поссорились? — спросил тот, присаживаясь рядом.

— Не совсем, просто не сошлись во мнениях.

— У нее это пройдет, — сказал Свирепый. — Какая прекрасная ночь.

Бэйн взглянул на звезды:

— Правда прекрасная. Скажи, ты скучаешь по Гориазе?

— Иногда, — признался Свирепый, — но в Городе Каре лучше. Думаю, скоро появятся поклонники, через три дня ей будет шестнадцать.

— Это должны быть сильные духом парни, иначе она проглотит их заживо.

Свирепый довольно засмеялся:

— Я учил ее быть независимой и принимать собственные решения. Возможно, я переусердствовал. А что ты вдруг вспомнил Гориазу?

Просто так, пришло в голову.

— Ясно, — мягко сказал Свирепый, — я подумал, что, может, ты слышал про Персиса.

— А что с ним?

Их с Норвином арестовали два месяца назад и привезли казнить в Город.

Бэйн выругался:

— Мне он нравится, он хороший человек.

— А ты слышал, что цирк Оризис наконец стал популярным? Персис организовал соревнования для гатов — состязания в беге, конном спорте, борьбе. Он собирал полные стадионы. Он снова сумел разбогатеть. — Свирепый покачал головой. — Что заставило его вступить в секту? Персис ведь не глуп, он знал, как сильно рискует.

— Мы должны действовать быстро, — произнес Волтан в полголоса, несмотря на закрытые окна и толстые бархатные шторы. — Война на востоке выиграна, через несколько месяцев в Город вернутся по крайней мере десять армий Пантер.

Наладемус сидел за письменным столом, сложив руки на животе, его огромное тело покоилось в мягком кресле. Закрыв глаза, он внимательно слушал отчет Волтана.

— Как же так получилось? — спросил он.

Из-за глупости, — прошипел Волтан, — вместо того чтобы тратить наши деньги на наемников и оружие, Далиос заплатил огромное приданое королю противника, чтобы жениться на его дочери. А остаток потратил, закатив в столице пышную свадьбу и пригласив всю местную знать. Боже, какая глупость! На свадьбе присутствовали все его генералы. Барус узнал о празднике и тут же повел три армии Пантер в атаку. Они разграбили город, захватили Далиоса, а когда подтянулись основные силы, со страной было покончено.

— Далиоса поймали? — спросил Наладемус, резко поднимаясь.

— Не беспокойтесь, дружище, — успокоил Волтан, — я велел его отравить, никто не знает о нашем участии.

— Кто-нибудь всегда знает, — проговорил Наладемус, — но ты прав — нам действительно нужно спешить. Как только Пантеры вернутся в Город, Джасарей снова станет непобедимым.

— Доверьтесь мне, друг мой, — отозвался Волтан. — Джасарей умрет через неделю.

—Только пусть все выглядит естественно, — настаивал Наладемус, — не то снова начнется гражданская война.

Пока Фиаллах шел по запутанному лабиринту с Джасареем и Бендегитом Браном, он раздражался все больше и больше. Бран весело болтал с императором, казалось, его не волновало, что каждый новый поворот ничуть не отличается от предыдущего. Восьмифутовые зеленые стены будто давили на Фиаллаха, и он обливался потом. Сложив руки за спиной, он шел самым последним и пытался подавить панику.

Наконец они дошли до самого центра лабиринта, где стоял большой мраморный стол и несколько столов и кресел из камня. Фиаллах вздохнул с облегчением — отсюда хотя бы виднелись стены дворца с окнами и балконами.

Джасарей присел и поманил за собой риганта.

— Приказал построить этот лабиринт после одной из наших западных кампаний, — сказал он, — он копия лабиринта, который я видел в захваченном городе.

— Зачем он вам? — спросил Фиаллах.

— Для меня он — воплощение жизни, — отозвался Джасарей. — Мы все идем по лабиринту, не понимая, куда точно направляемся, и очень редко получается вернуться и исправить прошлые ошибки. Я часто брожу здесь по ночам, это помогает мне думать.

— А мне все больше хочется пройтись по этим стенам топором.

— С некоторыми такое бывает, — согласился Джасарей. Вдруг где-то рядом послышался страшный рев. Фиаллах тут же повернулся на звук, рука потянулась к пустым ножнам.

— Не бойтесь, — успокоил Джасарей, — моих зверей хорошо кормят. Нет ни малейшей опасности. Чуть позже я покажу их вам.

Утреннее солнце озарило крыши дворца, и его лучи падали прямо на собравшихся.

Простите, что заставил вас ждать так долго, — извинился император, — но скопилось много неотложных дел. — Он опустил руку в бассейн и слегка обрызгал лицо. — Надеюсь, мы сможем прийти к какому-то соглашению.

— О каком соглашении вы говорите? — спросил Бран.

— О дружеском договоре, — пояснил Джасарей. — Наш народ воюет уже тридцать лет — мы ведем войны с иноземцами и гражданские войны. Мне кажется, настало время мира и стабильности. Вам наверняка хорошо известно, насколько накладно содержать армию. Последние три года Коннавар воевал против норвинов и паннонов. А зачем? Чтобы люди платили налог на содержание регулярной армии. А чем больше времени проходит без войн, тем меньше люди чувствуют их необходимость. Здесь, в Городе, наблюдая за армиями Коннавара, мы гадаем, собирается ли он выступить против нас, поэтому тоже взимаем налоги на содержание армии. Так что подобная ситуация разорительна для обеих сторон.