Полуночный Сокол - Дэвид Геммел

Теперь он. стоял в темноте, вспоминая девушку у ларька с нефритом, ее широкую улыбку и синие глаза. Горло Волтана сжалось, а на сердце легла тяжесть.

— У меня есть дочь, — прошептал он.

Он вспомнил, как она сложила руки, изображая дерево, и впервые в жизни ему стало страшно.

Завтрашний день войдет в историю Города. Шпионы, разведчики и информаторы сообщили около тысячи имен последователей культа, списки раздали капитанам карательных отрядов, и Волтан не имел возможности проверить, была ли в списках Кара. В дверь постучали, и в кабинет Волтана скользнула темная фигура.

— Все готово, господин, — доложил вошедший, — мы убьем императора сегодня?

— Да, сегодня, — ответил Волтан.

Чем больше у человека власти, тем большей опасности он подвергается», — всегда говорил Джасарей. Именно эти слова ему вспомнились, когда он пришел в себя и почувствовал боль в висках. Дотронувшись, император нащупал большую шишку и ссадину. Он лежал возле мраморной скамейки в самом центре лабиринта. Джасарей попытался сесть, вспоминая человека, который внезапно появился из тени и ударил его по голове.

«Я должен был умереть», — мелькнула мысль. Поднимаясь, он почувствовал новый приступ адской боли и застонал. «Наверное, он думает, что убил меня», — подумал Джасарей, присаживаясь на скамейку. Он ничего не мог понять.

Когда боль поутихла, Джасарей заметил, что его светлая тога залита кровью. «Меня ударили кинжалом!» — заволновался он. Распахнув тогу, он осмотрел грудь и живот — но в свете луны ран не увидел, и кроме головы ничего не болело.

«Думай же, думай!»

Джасарей успокоился. Он понимал, что уже несколько месяцев находится в опасности, а власть Наладемуса и его рыцарей неуклонно растет. Из-за того, что Пантеры воевали на востоке, он не мог разобраться со старым приятелем и разрешить противоречие силой, поэтому Джасарей выжидал, наделяя Наладемуса все новыми полномочиями, а сам в это время тайком продвигал войска все ближе к Городу. Одна из армий была всего в пяти милях, готовая войти в Город по первому его приказу. Как Джасарей теперь жалел, что уже не отдал такого приказа, но ему казалось, что лучше подождать несколько дней, когда в Город войдут девять тысяч человек и он сможет арестовать Волтана и Наладемуса и распустить Кровавых Монахов.

— Эти несколько дней могут дорого мне стоить, — произнес он вслух.

«Почему я все еще жив? Где убийца? Почему он только ударил меня, но не добил? Откуда эта кровь? »

Джасарей в одиночку отправился бродить по лабиринту, где его и поджидал нападавший с дубинкой. Не с ножом или мечом, а с дубинкой. Неужели нападавший был так глуп или он собирался вернуться и добить Джасарея?

В дальнем конце лабиринта послышалось рычание тигра. Означало ли это возвращение убийцы? Джасарей поднялся и завернул в один из темных коридоров лабиринта. Убийце будет трудно найти его здесь.

Тигр зарычал снова, на этот раз поближе. «Наверное, так кажется, потому что я в лабиринте, — подумал Джасарей. — Звук искажают высокие, плотно посаженные кусты». Он прошел немного дальше, но голова сильно кружилась, и, почувствовав слабость, он присел на деревянную скамейку около прорубленной в изгороди арки.

«Нужно было ввести войска в Город и устроить Наладемусу сюрприз. Как глупо получилось! Нужно было предугадать возможный ход событий, а я ждал слишком долго, — думал он, — но я еще жив, только бы добраться до стражи и послать сообщение командующему Пантер».

Рычание раздалось снова, и теперь тигр был уже рядом. Джасарей услышал звук мягких лап и тяжелое дыхание зверя по ту сторону изгороди и оцепенел от страха.

Вдруг он понял все. Кровь на тоге была не его, ею специально испачкали одежду, чтобы привлечь тигра. Позабыв про боль, он быстро снял тогу, перекинул через изгородь и побежал прочь, сворачивая то налево, то направо.

Никогда в жизни Джасарей не впадал в панику и даже сейчас, несмотря на страх, оценил гениальную простоту плана. Император растерзан тигром во время прогулки по лабиринту. Вся власть, естественно, перейдет к первому министру Наладемусу, который тут же назначит Пантерам нового командующего. Практически никакого риска гражданской войны, и винить некого, разве что невнимательного укротителя, который плохо закрыл клетку.

— Прекрасно придумано!

Откуда-то сзади донеслось рычание тигра, а потом — звук раздираемой ткани. Джасарей побежал к восточному выходу. У арки он остановился, лег на живот и заглянул под изгородь. Выход был заблокирован деревянной рамой, за которой мелькали неясные силуэты. Джасарей поднялся и пошел в обратном направлении. «Наверняка заблокированы все четыре выхода», — подумал он.

Джасарей неожиданно улыбнулся и покачал головой. «Вот как все обернулось: человека, который создал армию Пантер, съест тигр. Почти забавно», — подумал он.

Бэйн внезапно открыл глаза и сел. Спальню, расположенную в западном крыле дворца, заливал лунный свет. Вокруг было тихо. Бэйн взглянул на кровать у балкона, где лежал Свирепый. Тренер гладиаторов спал спокойно, на животе, одна рука свисала с матраса, другая обнимала подушку.

Накануне вечером они долго сидели на прощальном обеде с Джасареем, Бендегитом Браном и Фиаллахом. Разговор шел в основном о политике, но даже когда перешли к более интересным темам, Бэйну легче не стало. Ему очень хотелось провалиться сквозь землю, когда начали обсуждать Коннавара, его жизнь, храбрость и величие. Бэйну то и дело приходилось сдерживать гнев. В какой-то момент император повернулся к нему:

— Ты когда-нибудь встречался с королем?

— Только раз и очень недолго, — ответил Бэйн, — я выиграл марафон, и он вручил мне приз.

Джасарей внимательно посмотрел на него, а затем обратился к Бендегиту Брану:

— Мои разведчики сообщили, что король Шард снова строит сильный флот, — сказал он. — Коннавар об этом знает?

— Мы прекрасно знаем об угрозе, — заявил Бран. — Шард ненавидит Коннавара и пообещал отрезать ему голову.

— А откуда такая ненависть?

Бран взглянул на Фиаллаха:

— Ты там был, дружище, может, ты нам все и расскажешь? Огромный желтоволосый воин кивнул, и Бэйн увидел, что его хмурое лицо помрачнело еще больше.

Отряд варов под командованием Шарда напал на мое селение, чтобы взять в заложницы молодую девушку по имени Таэ. Она была дочерью влиятельного лорда, и Шард считал, что сможет потребовать за нее большой выкуп золотом. Вне всяких сомнений, он был прав. Большинство мужчин обманом выманили из селения, мы были примерно в пятнадцати милях и выслеживали льва. Поблизости оказался только Коннавар, который выследил варов и освободил Таэ.

— Он был один? — спросил Джасарей.

— Да, один, — подтвердил Фиаллах, — мне очень стыдно, что меня не было рядом.