Злое счастье - Людмила Астахова

До Тир-Галана всего-то три дня пути, и так как выехали они тогда же – вечером 70-го дня Эссирэт, то особенно гнать коней не было ни малейшей необходимости. А можно было время от времени соприкасаться с Мэем коленями, ловить на себе его взгляды или самой любоваться мужественной осанкой и четко очерченным профилем Рыжего. Неведомо, насколько придется им расстаться, и Хелит впитывала каждый миг, дарованный судьбой. Пять дней и шесть ночей – это мало. Впрочем… сорок лет, как выяснилось, тоже.

На следующий день они попали в засаду. Самую настоящую засаду, когда из красно-золотой чащи вдруг доносится залихватский свист, на дорогу валится подрубленное дерево, а из кустов выскакивают разбойники. Прямо сцена из фильма про Средневековье. Но небритыми рожами и пестрыми лохмотьями сходство с целлулоидными разбойниками и заканчивалось. Благородные робингуды остались в легендах Старого Альбиона и никогда не сходили со страниц книг. Если бы Хелит не сидела на лошади, то у нее бы подкосились ноги от страха. Трое униэн, четверо нэсс и двое ангай – полный интернационал подонков, отличающихся лишь степенью скотских наклонностей, явно читающихся на ухмыляющихся физиономиях.

– Слазь-га с коняжги, красавчиг! – гнусаво объявил главарь – высокий лохматый нэсс. – Деньгу гони!

– И баб! – добавил его одноглазый сородич, плотоядно косясь на обтянутые мужскими штанами бедра Хелит.

Вступать в беседу с бандитами Рыжий не стал. Он был солдатом и не привык разговаривать с врагами. Он поднял Сванни на дыбы, заставив кобылу по-заячьи прыгнуть прямо в толпу. Боевая лошадь топтала и кусала разбойников, а ее хозяин рубил всякого, кто оказывался в пределах досягаемости его меча. Тайго и Ранх тоже не тратили времени даром. Ранх выхватил из-под полы плаща самострел и уложил наповал первого, кто сделал шаг в сторону повозки. Тайгерн заслонил собой Хелит, он снес голову одноглазому, посягнувшему на благородную женщину, и набросился на следующего…

Она никогда раньше не видела, как Мэй убивает. Оказалось – равнодушно, бесстрастно и безжалостно. Двоих – ангай и униэн, который попытались сдаться, он зарезал на месте, не дав сказать ни слова.

Хелит мутило от обрушившегося на нее острого запаха крови и дерьма, вывалившегося из животов мертвецов. Дрожала каждая поджилка, и срочно требовалось сменить штаны. От страха она позорно обмочилась. Но мужчин это совершенно не удивило и не смутило.

– Иди в кустики переоденься, я посторожу, – предложил Мэй и сам отвел девушку в густые заросли.

– Кошмар какой… – смущенно пробормотала она.

– Да ты что?! – изумился князь, демонстративно не поворачивая головы. – Я из первого боя вышел с мокрыми до колен штанами, хорошо еще, что накануне целый день ничего не ел, а то бы обделался, как Альмар.

О таких подробностях боевого крещения Хелит раньше не знала, хотя всегда догадывалась, что отвага и бесстрашие даются воинам не с рождения и требуют долгих тренировок, прежде чем тело научится подчиняться разуму и не бояться смерти.

– Куда смотрят королевские шерифы? – громогласно возмущался Мэй. – Это в двух днях пути от столицы такое творится, а что же в глуши происходит?

Он с отвращением поддел носком сапога окровавленный труп главаря. Его Рыжий разрубил от плеча до пояса в числе первых, а потом по телу долго топталась Сванни.

– Где это видано, чтоб нэсс и ангай стали с униэн в банды сбиваться? – проворчал Мэй и с отвращением сплюнул на покойника густой от пережитого напряжения слюной.

– А почему ты не стал брать пленных? – спросила Хелит, старательно отводя взгляд от мертвеца. Ее мутило.

– А на кой они мне? – удивился Рыжий. – Что я с ними делать буду?

– Видели же, что мы не купцы, – подхватил Тайго. – Трое воинов, возница, две женщины и ребенок. Истинно, подонки! Они-то уж точно никого не пощадили бы. Даже Бессет.

Хелит не стала и думать о том, что могло случиться с ними, не будь рядом опытных воинов. И пока мужчины оттаскивали в сторону бревно, перегородившее дорогу, успокаивала рыдающую девочку и казнила себя за то, что вытащила ребенка из относительно благополучного Далатта. Там самыми страшными врагами у Бессет были только пауки да особо царапучие кошки.

Какая ж ты мать после этого? Своих бросила и чужого чуть не погубила. И то, что своих бросила не по своей воле, совершенно ее не утешало.

Больше в пути ничего такого страшного не случилось, но Хелит все равно тревожно всматривалась в придорожные кущи, нервничала и старалась держаться поближе к Мэю, как испуганный щенок к ногам огромного матерого волкодава.

– Бояться – это нормально, – утешал ее Рыжий. – Я тоже боюсь, мне не хочется умирать в мучениях и позоре, и, поверь, до сих пор я каждый раз заставляю себя не думать о смерти и своем страхе. Но ты – женщина, тебе не зазорно бояться вооруженных до зубов негодяев, головорезов и насильников. А вот в Галан Мае я буду за тебя спокоен, там ты, как нигде, будешь в безопасности. Сэнхан держит вотчину во как!

Кулак у Мэйтианна внушительный, даже без перчатки.

– Скоро начнутся праздники «чаш», вино станет литься рекой, будет весело. Сэнхан бережно хранит старые традиции и обычаи, а потому до самого Тэном’ани ты будешь лишь развлекаться да пить вино, – расписывал он прелести галан-майского житья. – Заодно перезнакомишься со всеми домочадцами.

Говорил без особых эмоций с налетом напускной веселости, словно не о своем родном доме рассказывал. Тайгерн напряженно вслушивался и все ждал, когда у Мэя перехватит дыхание, выдавая затаенную обиду. Не дождался. Отболела давно, взялась рубцом старая рана? Не верится как-то.

– Приехали! – скомандовал Рыжий, делая знак остановиться, подняв руку.

Граница Тир-Галана проходила по весело журчащему ручейку, через который был перекинут каменный горбатый мостик. Такой старый, что камень позеленел, а опоры и перила сплошь покрывала алая шкура дикого винограда и хмеля, успевшая уже изрядно поредеть. На мосту их ждал черноволосый мужчина в широком сером плаще. Его белая лошадь мирно паслась возле ручья, а он сам облокотился на поручни и глядел в водный поток. Но едва заметив путников, бросился навстречу. Потому что Мэй хоть и спешился, но не сделал в сторону мостика даже малого шажка.

– Мэй!

– Энхи!

Братья крепко обнялись. Они не виделись так давно, что успели утратить всякую надежду на встречу. Темная шевелюра Сэнхана чуть отливала медью и на фоне огненных прядей Мэя казалась жгуче-черной. Красиво!

Мэйтианн попытался изобразить поклон, но брат страдальчески изогнул брови.

– Прошу тебя! Не делай так!

На скулах Тайго играли желваки, он едва сдерживался, чтобы не выругаться богохульно и страшно. Лойс! Нет! Финигас, что же ты с нами сотворил, старый негодяй?! Твой первенец не может ступить на землю предков, второй сын ест себя поедом за это, а младший и нелюбимый последыш бессилен что-то изменить.

– Я так рад тебя видеть, – облегченно вздохнул Сэнхан.