Злое счастье - Людмила Астахова

– Я тоже, – признался Мэй и, отодвинув от себя брата, внимательно его рассмотрел с головы до ног. – Ты заматерел.

– А ты все такой же.

– Старый я, – вздохнул лукаво Рыжий. – Усталый старый пес, которого уже трудно научить новым фокусам. Смотри, кого я тебе привез. – Он указал на Хелит, сделав ободряющий жест, мол, не бойся, братец у меня что надо. – Леди Хелит гэл-Оллес из семейства Гвварин.

Сэнхан с нескрываемым интересом взглянул на девушку. Глаза у него были ярко-зеленые, внимательные, чуть грустные. Поздоровались сдержанно.

– С ней маленькая свита из Далатта: благородный ангайский воин и две фрейлины, – продолжил Мэй. – И не гляди, что леди Бессет малого роста и на вид дите дитем, кусается она, что моя Ро. Особенно – за коленки.

– Я буду осторожен, – хмыкнул тир-галанский владетель и пообещал: – Повыше стану поднимать ноги.

– Это правильно. Далаттские девы отличаются диким нравом.

Бессет зарделась от смущения, не спуская вопросительного взора с Сэнхана, высунувшись из окна кареты чуть ли не по пояс.

– Невелика свита у твоей… леди Хелит, места всем хватит, – ответствовал тот. – Милости просим в Тир-Галан!

Повозка прогрохотала по мосту, Тайго с Ранхом тоже перешли на другую сторону. Остались только Сэнхан, Мэй и Хелит.

– Ты уверен, что не хочешь?.. – спросил владетель Галан Мая, не смея глядеть в глаза Рыжему.

– Нет, – твердо молвил тот. – Даже не проси. Мне давно надо возвращаться, а то вот-вот поползут слухи, что я сбежал от войны. Этим гадам, – он кивнул в направлении столицы, – только дай повод облить дерьмом. Но Хелит мне сохрани.

– Не переживай, Мэй’тинли, тебе не о чем беспокоиться, – заверил его Сэнхан.

– Знаю!

Прощание вышло таким же коротким, как болезненный, почти жестокий поцелуй Мэя, клеймом легший на губы Хелит. По обычаю полагалось сделать друг другу подарки, пусть даже на словах.

– В дар тебе даю себя самого. Храни меня! – сказал он.

«Себя» у Хелит было столь мало, что дарить такую малость казалось просто неприлично, и она подарила ему свои сны. Много? Мало?

Униэн никогда не затягивают прощаний. Всего, что хочется, все равно не скажешь. Только душу рвать в клочья. Была бы еще душа живая, а то ведь далеко не у всех такое сокровище.

Рыжий огненной птицей взлетел в седло Сванни, махнул рукой и умчался, не оглядываясь.

– Прости меня, красавица, – сказал он шепотом безжалостно пришпоренной кобыле.

Конечно же, Сванни его простила.

Как ни странно, владелец постоялого двора сразу узнал Рыжего и чуть ли не в ноги пал. Как только решился?

Дело было на землях Лайхина Глайрэ’лига – вечного соперника семейства Джэрэт во всем, что касается влияния при дворе. Мэй в самом деле торопился, а потому решил немного сократить путь и свернул с алхавского тракта гораздо раньше, чем следовало. Знал, что рискует шкурой, но решил еще раз испытать свою кособокую удачу и расположение Небесного Игрока. Мэй ехал малолюдными в эту пору дорогами, стараясь не привлекать к себе лишнего внимания, насколько это вообще возможно. Всадника на роскошной вороной кобыле с мечом у пояса и княжьей выправкой тяжело спутать с обычным путником, пусть даже благородной крови. Обитатели глухих хуторов, никогда не видавших нобиля знатнее, чем местный барон, безропотно гнули спины перед рыжим незнакомцем, предлагая ужин и теплую постель. Тем более что Мэй всегда платил за услуги полновесным серебром. Спать он почти не спал. Злая бестия – бессонница быстро отыскала тропинку обратно, заняв под боком место Хелит.

– Чего изволите, благородный лорд Джэрэт? – спросил хозяин, усаживая Рыжего на самом почетном месте – в нише рядом с очагом.

– Кашу с мясом и вина, – буркнул Мэй и добавил: – Вина много.

– Какого пожелаете?

– Любого, какого не жаль.

Он очень надеялся, если не напиться, то забыться. Но не дали. Как всегда.

Едва Рыжий успел ополовинить глубокую тарелку с горячей кашей и опрокинуть в себя здоровенную кружку крепкого местного пойла, по ошибке именуемого вином, как перед ним появился сам князь Лайхин по прозвищу Волчара. Не так чтобы внезапно и не из вспышки белого колдовского пламени, а, как все нормальные люди, вошел в двери, кинул хозяину постоялого двора серебряную монетку и сразу направился к столику Рыжего. Прозвище было дано недаром. Пепельно-серые волосы, светлые холодные глаза, длинный нос и тонкогубый широкий рот делали Лайхин похожим на матерого лесного хищника. А уж силен он был и вынослив, как мало кто из униэн. Истинно, не просто волк, а волчара.

– Кого я вижу! – воскликнул владетель здешних земель, хлопая перчатками по ляжкам. – Сам Отступник вино хлещет. Виданное ли дело?

– Так разгляди получше, лорд Лайхин, – посоветовал Мэй, продолжая наворачивать ужин. – А я пока доем.

Когда-то они дрались не на жизнь, а на смерть. У излучины Дон-Мули. В память о том поединке Рыжий носил некрасивый шрам на левом бедре, а Лайхин – не более привлекательную метку где-то на скальпе. Обоих уволокли с ристалища полумертвыми. Помнится, Мэй еще получил от отца по ребрам. За дурную привычку бросаться в драку с каждым несдержанным на язык забиякой. После Мор-Хъерике Глайрэ’лиги громче всех требовали казни Рыжего, грозили бунтом. Папаша Лайхина тогда сидел в Совете и дергал Альмара за все ниточки.

– Говорят, ты навел шороху в Лот-Алхави? – беззлобно усмехнулся Лайхин. – А еще отбил у Альмара девку и поимел ее, чуть ли не у него на глазах.

Мэй хмыкнул и в задумчивости поскреб подбородок, в очередной раз поражаясь буйству народной фантазии, попутно отмечая, что не мешало бы побриться. Щетина отросла свинская. Вон у Лайхина какая физиономия холеная: щеки гладкие, бакенбарды подбриты, и даже промежуток между обычно сросшимися бровями выщипан.

– Врут. Она моя была, – проворчал Рыжий.

Волчара округлил насколько это возможно свои узкие голубые глаза, став сразу похожим не на волка, как обычно, а на цепного недоброго пса.

– Скажешь еще, что жениться собрался?

– Твое-то какое дело? Ты ж меня убивать пришел.

Князь Глайрэ расхохотался в ответ, демонстрируя отличные зубы. Кстати, очень острые.

– Тебя убьешь! Как же! Да и зачем? Ты у нас герой и защитник отечества.

– А чего тогда выслеживал? – полюбопытствовал Мэй.

– Разговор у меня к тебе, – заявил тот. – Секретный.

Рыжий изобразил крайнее изумление. Чтоб у Волчары разговор к давнему сопернику, да еще секретный?

– Хозяин! Еще вина! – крикнул он.

– Хотелось бы по-трезвому…

– Не волнуйся, Волчара! – фыркнул Мэй. – Я свое уже отпьянствовал. Сплю погано.

Лайхин понимающе кивнул. Он и сам видел, что Финигасов сын пьет крепленую дешевку, как воду, и ни капли не пьянеет.