Лебединый трон - Кэтрин Корр

Моя храбрость увядает. Почему она все еще здесь? Почему она не ушла раньше?

– Как?

– Один из моих слуг поймал ее, когда она пыталась сбежать из замка. Вы поступили разумно, отослав ее. Жаль, что только выбрали неудачное время.

Кинжал моей матери впивается мне в спину. Ни для меня, ни для Летии нет выхода, если я не смогу трансформироваться. Я крепко зажмуриваюсь, надеясь, что каким-то образом мое отчаяние окажется сильнее страха и боли; что, может быть, наконец мое тело подчинится мне…

Но нет. Ничего не происходит, не считая издевательского смеха Зигфрида. Мои плечи опускаются.

– Чего вы хотите?

– Мы можем обсудить это по дороге. Тюрик.

Слуга Люсьена выходит из тени. Я с трудом узнаю его: у него стеклянные глаза, а на одной стороне лица кровавые рваные раны. Увидев меня, он резко бросается вперед.

– Ваша Светлость…

– Хватит об этом, дурак, – огрызается Зигфрид. – Помни о своем месте и о том, чем ты рискуешь. Поставь ее на ноги. – Он кивает головой в сторону Летии.

Тюрик несет меч. Он поднимает Летию на ноги; ее руки связаны длинной веревкой, похожей на недоуздок. Тюрик держит конец веревки и приставляет острие своего клинка к ее спине.

– Отлично. А сейчас, пока мы будем спускаться вниз, вам нужно помолчать, Адерин. Малейший звук, и Летия пострадает. Вы понимаете?

Я киваю.

Выйдя из комнаты Зигфрида, мы поворачиваем не к главной лестнице, как я ожидала, а в другую сторону. Впереди нас ждет дверь на черную лестницу, которую мы с Летией использовали под видом горничных, и на мгновение мне кажется, что мы пройдем через нее, но Зигфрид заставляет нас спуститься в подземелье. Мы проходим мимо этой лестницы и оказываемся в тупике.

Зигфрид останавливается перед большой, но ничем не примечательной картиной, наклоняется вперед и просовывает пальцы за раму. Кажется, он что-то ищет. Затем, по рывку его руки, вся рама выдвигается наружу.

За картиной темный, тесный проем. Зигфрид входит и через несколько мгновений появляется с горящим факелом.

– А сейчас, – бормочет он, – вы понесете это. Летия пойдет прямо за вами. Если вы хотите, чтобы она жила, не пытайтесь сбежать.

Он протягивает мне факел, я беру его и шагаю в темноту.

Я оказываюсь на вершине лестницы. Вдоль стены где-то мне по пояс тянется веревка; ступеньки узкие, неровные и скользкие. В воздухе пахнет сыростью и пылью, в горле горечь. Когда картина закрывается, запечатывая нас внутри, пламя факела становится синим.

– Пошевеливайтесь.

Мы спускаемся. Факел освещает только пару шагов передо мной. Так как каждая ступенька выглядит почти идентично, и в окружающем не происходит изменений, я скоро теряю всякое чувство времени и места. Кажется, я снова и снова иду по одним и тем же ступеням, медленно, нескончаемо погружаясь неизвестно куда. Мышцы ног начинают болеть. Летия плачет.

Наконец, когда я чувствую, что мои икры вот-вот сведет судорогой и я упаду в темноту, воздух, кажется, меняется. Он свежее, с привкусом морской воды. Еще несколько шагов, и передо мной ровный пол. Я вздыхаю с облегчением и спешу вперед, стремясь выбраться из туннеля, что бы ни ждало меня на другом конце. Позади меня Тюрик ругается на Летию, приказывая ей идти быстрее, с резкой ноткой истерики в голосе.

Туннель расширяется, поворачивает, и без предупреждения мы оказываемся на открытом месте, а под ногами – каменистая земля. Прохладный ночной воздух и пространство вокруг меня заставляют меня чувствовать себя так, словно я сбежала. Но Зигфрид выхватывает факел из моей руки, бросает его в воду – мы на берегу фьорда – и берет меня за руку, прижимая нож к моему боку.

– В лодку.

На гальке стоит гребная лодка, рядом с ней ждет человек с парой весел. Летию и меня заталкивают в нее и заставляют встать на дно корпуса в лужу грязной воды. Летия на корме, Тюрик рядом с ней на скамейке, а я на носу. Гребец занимает свое место посередине. Мы ждем, пока Зигфрид снимет с себя одежду и наденет длинную мантию. Он забирается внутрь и садится на деревянный выступ рядом со мной.

– У нас впереди приятная ночь, дождь прошел. – Он показывает на безоблачное небо над Цитаделью, медленно удаляющееся с каждым взмахом весла. – Полагаю, суд над Руквудом вот-вот начнется. Жаль, что меня там нет, но моя сестра обеспечит правильный исход дела.

– Не понимаю, как вы вообще мне нравились.

– Я нравился вам, потому что я обаятелен и умен, и мне казалось, что я предлагал способ получить то, чего вы хотели. Это была месть тем, кто убил вашу мать, разумеется. И для вас, и для вашего отца.

– Вы использовали его.

– Мы использовали друг друга. Он ненавидел своего брата, а я хотел корону. Медленная, мучительная смерть короля устраивала нас обоих.

– Это ложь. – Я хватаюсь за живот, впиваясь ногтями в кожу, чтобы отогнать переполняющую меня тошноту. – Мой отец просто хотел напугать его…

– Это то, в чем вы себя убеждаете? – Зигфрид ухмыляется. – Боюсь, что нет, Адерин. Это он разыскал меня. Он попросил меня использовать мой доступ в Цитадель, чтобы отравить короля. Взамен он предложил мне вашу руку и весь Атратис. Наверное, он думал, что я буду защищать вас. И, в конце концов, я бы на вас женился. Вы бы правили Соланумом на моей стороне. Но как бы то ни было, вы решили отбросить все ради одной ночи, насыщенной похотью, в объятиях…