Лебединый трон - Кэтрин Корр

«Монархи должны защищать королевство. Монарх должен быть первым в полете и последним в отступлении. Старейшины так сказали».

– Монарх должен быть первым в полете… – Я смотрю на своего кузена. – Я вижу только, как именно Собрание смогло оспорить твое право на власть. Но…

Арон вздыхает и указывает на пергамент:

– Посмотри снова. Монархи – во множественном числе – должны защищать королевство. Но монарх, единственный, должен быть первым в полете. Видишь? – Он пристально смотрит на меня. – Пока один из двух монархов может летать, закон соблюдается.

Ко мне приходит осознание. И страх расцветает в глубине моего живота.

– Но защищать королевство…

– Тебе не обязательно менять облик, чтобы защитить королевство. Это, по крайней мере, столько же о политике, сколько о грубой силе. – Он сидит на стуле рядом со мной. – То, что мы с тобой сейчас делаем, – это защищаем королевство. Но ни один из нас не преобразился.

Я снова смотрю на бумагу, которую сжимаю в руках. Но мое зрение затуманивается слезами на глазах.

– Думаю, ты меня понимаешь. – Голос Арона нежен, но в нем слышится и волнение. – Я хочу быть королем, Адерин, это мое право по рождению. Ты хочешь спасти Люсьена и защитить Атратис. И мы оба хотим уничтожить Зигфрида и королеву. Самый верный способ для нас достичь наших целей – это представить доказательства для Собрания вместе. Чтобы дать им легкий выбор относительно того, кто должен править следующим. Им даже не придется менять дату коронации.

– А если я… не могу?

Он откидывается на спинку стула и скрещивает ноги. Устало вздыхает.

– Я отдам тебе письма. Ты можешь пойти на Собрание, и они, вероятно, поверят тебе. Люсьен, скорее всего, будет спасен, а Зигфрид – заключен в тюрьму. А что будет потом… – Он пожимает плечами.

Он даст мне необходимые доказательства. Но он не пойдет со мной и не поддержит меня. Он не будет использовать свое влияние на темных стражей.

Люсьен и я могли бы свободно вернуться в Атратис вместе, а это все, чего я хочу.

Нас могут оставить в покое.

Могли бы… наверное… я прикусываю губу, пытаясь подсчитать шансы.

В комнате тихо, если не считать тиканья часов и потрескивания огня в камине.

Арон откашливается.

– Ты же знаешь, что сказал бы Люсьен, будь он здесь.

– Заткнись, черт бы тебя побрал. – Я свирепо смотрю на своего кузена. – Я пытаюсь думать, – пытаюсь придумать, как обойти то, что он предлагает. О том, как я смогу защитить Атратис, спасти Люсьена и все равно быть с ним. И я понимаю, что передо мной стоит почти тот же выбор, что и перед моей матерью: делать то, что лучше для королевства, или то, что лучше для меня. – То, о чем ты просишь меня…

– Я знаю. Я слышал, как вы вместе сидели в подземелье.

Я смеюсь, хотя и не знаю почему.

– Мы начали планировать, что будем делать вместе. Как только мы вернемся домой… – Это слово режет мне горло, как нож, когда я пытаюсь представить Атратис в войне. Мерл в осаде.

Арон опускается передо мной на одно колено.

– Я постараюсь быть хорошим мужем, Адерин. Мы заключим союз. Ради Соланума я хотел бы попросить тебя соблюдать клятвы, которые мы дадим, как и я сам. В отличие от моего отца, у меня было бы королевство, построенное на правде и честности, а не на паутине обмана. Но я клянусь, что не буду… – Он краснеет и опускает глаза. – Ничего другого я от тебя и не жду. Я не буду пытаться навязать тебе себя. Я знаю, что ты меня не любишь. – Он снова смотрит на меня; к моему удивлению, в его глазах одновременно боль и тревога. – Что скажешь, кузина? Ты выйдешь за меня замуж?

Все вокруг меня, кажется, замедляется. Все, что я ощущаю, – это биение моего сердца, каждый удар которого отбивает оставшееся время. Время, оставшееся у Люсьена.