Поцелуй сумрака - Сара Гудман

Я присоединилась к нему, но наши усилия не привели к результату. Снаружи солнце царапнуло верхушки деревьев. Чуть больше чем через час оно зайдет за горизонт.

– Выхода нет, папа.

Жестяная крыша тюрьмы хорошо удерживала тепло, и я рассеянно потянулась за шляпой, чтобы обмахнуть лицо. Мои пальцы сомкнулись на жемчужной булавке Хэтти. Я достала ее, сначала посмотрела на булавку, затем на замок на двери. Папа проследил за моим взглядом и обо всем догадался.

– Гениально, Верити, – прошептал он, забрал у меня булавку и подошел к двери.

Папа вставил ее в замок, а я настороженно осмотрела пустую площадь – все уже разошлись, не считая парочки задержавшихся жителей, которые бродили вдоль витрин магазинов в противоположной части улицы. К счастью, они не смотрели в нашу сторону.

– Почти закончил, – процедил папа сквозь зубы. Хрупкий металл согнулся в его пальцах. Я затаила дыхание.

Булавка сломалась, ее звон прозвучал как выстрел для моих ушей.

– Черт! – выругался папа, отшвырнув ее в сторону. – У тебя есть что-нибудь еще?

– Это была моя единственная булавка, – я вытащила шпильку из волос. – Подойдет?

Папа попробовал.

– Нет, слишком короткая.

Он прижался лбом к решетке и закрыл глаза.

Я скользнула обратно на пол и уткнулась головой в колени. Почему-то потерять надежду намного больнее, чем не иметь ее вообще. В груди застрял всхлип. Я попыталась сделать глубокий вдох, несмотря на сдавливающий корсет.

Затем осторожно провела по грубым выступам металлических пластин вдоль торса. Мне пришла идея, и я резко выдохнула. Папа вскинул голову.

– В чем дело?

– Минутку.

Я удалилась в темный угол и сняла платье. Оставшись в одной сорочке, завозилась со шнуровкой корсета и сорвала его. Впилась в него зубами и ногтями, разрывая швы, пока не показался первый металлический кусочек. Наконец я зажала тонкую пластинку между пальцами.

– Следи, чтобы никто не смотрел в нашу сторону, – сказала я, подвинув папу от замка. Он прошелся взглядом по пустой площади и поспешил к окну на дальней стене, чтобы проверить улицу, после чего дал мне отмашку.

Я с точностью хирурга вставила металл в замок. Слава богу, что я внимательно слушала объяснения Деллы, когда она взламывала ящик в комоде родителей. Но одно дело слушать, как кто-то взламывает замок, и другое – делать это самому. Секунды растягивались в минуты, солнце садилось все ниже. По моему горлу поднималось отчаяние.

Затем, без какого-либо предупреждения, металл скользнул на место между штифтами. Затаив дыхание, я надавила. Раздался тихий щелчок. Замок открылся.

Папа пошел открывать дверь, но я его остановила:

– Рано.

Я надела платье и быстро глянула на улицу. Под столбиком в красно-белую полоску цирюльник невыносимо медленно сметал срезанные волосы на тротуар. Наконец мужчина не спеша зашел обратно в цирюльню, даже не догадываясь, что его мирный вечерний быт мешал побегу из тюрьмы.

– Ладно, теперь пойдем.

Я выскользнула первой, папа – через секунду, аккуратно закрывая за нами решетку. Желание сбежать нарастало волной, но я взяла себя в руки, медленно перешла дорогу и пошла по тротуару к краю города.

Папа взял меня за руку.

– Мы всего лишь прогуливаемся, – сказал он, поправляя волосы, чтобы закрыть синюю шишку на виске.

Когда мы проходили мимо банка, перед нами вышел молодой человек. Мое сердце подскочило к горлу.

– Добрый вечер, – сказал он, сняв передо мной шляпу и кивнув папе. Должно быть, он пропустил наш арест, иначе сразу бы нас узнал.

– И вам, – ответил папа. Мужчина водрузил шляпу на голову и пошел по дороге, лишь единожды оглянувшись на нас. Я натянуто улыбнулась ему, и когда он отвернулся, мы свернули в переулок.

– Быстрее, – поторопил папа, переходя на бег. Мы дружно помчались к лесу.

У меня заныли легкие, но я заставила себя бежать дальше, сжав юбку в кулаках. Попутно я напряженно прислушивалась к звукам погони, но слышала только шорох травы, хлеставшей по ногам, и топот отца.

Лес был все ближе, казалось, что тени деревьев тянутся к нам. Папа вошел первым, и его сразу же поглотил мрак. Мое сердце колотилось в такт быстрым шагам.

Я сломя голову кинулась во тьму.