Проклятые души - Майарана Мистеру

– Все мы чего-то боимся, – пространно ответила я, пожав плечами. – Я просто разумно опасаюсь, только и всего.

Подошла ближе к столу и аккуратно уложила документы на край стола, а когда взглянула на Яна увидела, что он усмехнулся краешком губ и тут же подавил это проявление эмоций.

– Вы мне солгали, Лина, – прозвучали слова, заставившие вздрогнуть всем телом. – Азенапин не обезболивающее.

Сердце ткнулось прямо в горло, не давая даже выдохнуть. Пальцы врезались в ладони, а мозг лихорадочно искал, что ответить, чтобы свести последствия признания к минимуму.

– Не обезболивающее, – кивнула я в ответ, судорожно подбирая слова. – В психиатрии есть такое заболевание, как биполярное аффективное расстройство. У меня измененная его форма.

Бровь шефа насмешливо вздёрнулась, как бы спрашивая в чём тут прикол, но не получив ответа твёрдая линия губ дрогнула.

– Я знаю, что такое «биполярочка», Лина Алексеевна, – после этого заявления мне сделалось как-то не хорошо. – И знаю, что у этого расстройства есть только две формы проявления, которые должен фиксировать врач-психотерапевт.

Я поджала губы, чувствуя ту самую жуткую потребность постоянно двигаться. Понимание, что меня вот-вот уволят ничего в этом состоянии не меняло, пока я наконец не обратила внимание, что шеф стал смотреть на меня как-то иначе. Не как раньше хмуро, а так, будто собирался с интересом препарировать лягушку прямо на рабочем столе.

– Я ничем не могу подтвердить свои слова, – ответила тихо.

– Ну почему же? Вы вполне можете дать мне номер своего психотерапевта, чтобы я с ним пообщался, и убедился, что Вы способны работать.

Ужас, охвативший меня, слишком явственно отразился на лице, ибо реакция боса была почти звериной.

Он прищурился, а затем резко поднялся из-за стола, чтобы мощным рывком схватить за запястье и обжечь будто огнём. Жар прокатился по телу лавовой волной, облизал нутро и свернулся комочком внизу живота. Я уставилась в синие глаза, на дне которых будто плескались всполохи молний грозового неба. Дыхание стало глубоким, тяжелым.

– Ты мне лжёшь, Лина. Что ты скрываешь?

Я только и сумела, что возмущенно выдохнуть ему в лицо.

– Что Вы себе позволяете?

– Имя психотерапевта, – потребовал босс, даже не желая знать, что мне в данную минуту очень хотелось уволиться.

– Это уже не важно, – я дёрнула руку, пытаясь высвободится из крепкого захвата, но мне не позволили. – Немедленно отпустите, иначе я буду вынуждена кричать.

Усмешка змеёй скользнула по твёрдым губам, гипнотизируя мой взгляд. И Ян делает шаг. Ко мне. Вынуждает испуганно отступить, заблеяв бледной овцой.

– Что Вы делаете?

Ещё шаг и достаточно жесткая улыбка в мои распахнутые глаза.

– Имя, Лина, скажи мне имя.

Но сказать имя своего психотерапевта, всё равно, что выписать себе приговор. Если определённые органы узнают, что у него нет лицензии, вся его деятельность свернётся, а меня поставят на учёт, как психопатку и отправят в дурдом… Потому что наследственная психотическая депрессия двумя таблетками азенапина не лечится, а её проявления в тяжелой форме опасна для жизни окружающих.

Ещё шаг, как ответ на моё молчание, а после резкий рывок и мужчина своим телом прижимает меня лицом гладкой поверхности стекла, за которым, как на ладони, распростерся огромный город.

Визг вырвавшийся из моего рта сошел на нет только спустя долгие секунды, в которые ничего не менялось. Сердце грохотало в груди, как если бы я на самом деле сорвалась вниз с семьдесят третьего этажа, а по телу волнами прокатывались проклятые мурашки и жар, разогнанные отравленной препаратом кровью.

– Имя!

– У меня нет психотерапевта! – отчаянно лгу я, пытаясь вырваться из крепкого захвата, потому что близость мужчины в этот момент делала почти больно. – Нет!

– Кто диагностировал болезнь, Лина? Сама себе лечение назначила?

Голова нещадно кружилась от страха и треклятого возбуждения. Дурацкое бессилие от собственной слабости сковывало тело действенней паутины многоногого насекомого, которое я с детства воспринимала, как что-то мерзкое и ужасное.

Сладко пульсирует внизу живота, подгибаются колени и бегут перевозбужденные мурашки по спине.

– Знакомый, – выдыхаю я. – Я не нуждаюсь в серьёзном лечении.

Ложь. Наглая ложь, с крошкой правды обжигала язык, как кислота. Ян почти не двигался, крепко сжимая мою талию. Его горячее дыхание опалило ухо в усмешке. Он втянул носом воздух и проговорил едва слышно:

– Это он выписывает тебе рецепт на препараты?

Зажмурилась, понимая, что сама себе вырыла яму. У меня в сумке лежит лекарство, которые невозможно получить без бумажки с печатью, а у Сёмы такой печати не было. Все рецепты практически подделывались.

– Нет, не…

Меня перебила трель мобильника босса. Он достал телефон из кармана и ответил на звонок, не обращая внимания на мои новые попытки вырваться.

– Да, – раздался его голос позади.

Аппарат по всей видимости был с достаточно громким динамиком, а находясь в непосредственной от меня близости он делал этот разговор доступным.

– Нашел. Рецепт от имени Войтовской, но она лично ничего не знает о пациентке Васильевой. Уже вызвал полицию.

Мужчина усмехнулся, а я замерла, не желая верить в услышанное. В моей голове никак не укладывалось происходящее, ведь получается, что шеф каким-то образом нашёл аптеку, в которой я купила азенапин, а теперь туда едет полиция, чтобы зафиксировать факт нарушения закона, в котором я принимала непосредственное участие!

– А сам рецепт точно взят у Войтовской? – вопрошает голос босса.

– Точно, но насколько известно из приведенных данных, у неё сын учится в меде. Пошёл по стопам матери, вероятно он продали или по дружбе помог.

Я зажмурилась, понимая, что нам с Сёмой хана. Ведь он реально утащил рецепт у своей мамы. И уже не в первый раз. И до этого всё было нормально. Никаких проблем, пока я не устроилась сюда.

– Всё ясно. Отмени всё и спасибо за помощь, брат.

– Так ты нашёл?

Ян ответил с секундной заминкой, погладив пальцем мою талию.

– Не могу быть до конца уверенным.

– Ясно. Ну, если что, то звони.

Уже через секунду на мою талию вернулась вторая рука, а губы у уха прошептали самый стрёмный вопрос в моей жизни.

– Так каков диагноз на самом деле, Лина?

Меня колотило от невозможности двигаться, от грохочущего сердца, разгонявшего по венам жидкий огонь и от близости мужчины, которого определённо точно хотелось. Я сдерживалась, стараясь не шевелится и не спровоцировать то, что отравляло кровь.