Проклятые души - Майарана Мистеру

Щелчок блистера. Большой глоток воды и ожидание на подоконнике истечения долгих десяти минут. Когда небо, не поменяв цвета, стало казаться более позитивным, я отправилась составлять план дел на сегодня. В последний день себя нужно вымотать, как никогда. Вымотать так, чтобы, как у собаки свисал язык и была отдышка.

Певрое, что пришло на ум – пополнить холодильник. Да не абы как, а в три захода на рынок в трёх кварталах отсюда. Пешком. Второе – устроить парко-хозяйственный день, наплевав на сверкающую чистоту в квартире. Ещё бы на площадке в подъезде пол помыть, а то вся пыль в коридор летит. Третье – сходить в театр. Жалко, если билеты на премьеру спектакля пропадут. Да и места очень хорошие, в первом ряду. Дорогие, наверное. Болдышев всё равно не явится, он же умудрился мне пару отдать, а насколько я знаю – билеты не восстанавливают. Решила пригласить Сёму, потому что чувствовала себя перед ним виноватой, хотя он не звонил и не писал, чтобы в чем-то упрекнуть.

Так и прошел весь день, в суете и домашних делах. Надо сказать, что я нехило так задолбалась, но несмотря на это не отступилась от выполнения поставленных задач.

Подбор платья занял долгих полчаса. Почему-то хотелось одеть что-то достаточно элегантное, но из моего скромного выбора было только черное платье с юбкой клёш до колен. Собственно, выбор на нём и остановился. Соорудив нехитрую прическу, я, в назначенное время вышла из подъезда и сразу же заприметила черную девятку, на которой рассекал по городу мой личный студент-психотерапевт. Боковым зрением увидела что-то чёрное и на секунду показалось, что это тьма готовится запрыгнуть на меня и схватить в свои щупальца. Сердце рвануло в горло даже раньше, чем я успела подумать, что сон не может ожить. Обернулась и увидела знакомую черную овчарку, что смотрела на меня умными глазами и радостно виляла хвостом. Вот только я сейчас не была способна радоваться этой встрече. Слишком остро восприняла свой испуг.

Проследовала в девятку и натянуто улыбнулась Сёме.

– Привет, моя Психопаточка, – широко улыбнулся этот несносный пацан. – Как твои глюки поживают? Воспитываешь? А то смотри мне, если их не воспитывать вырастут те ещё охламоны.

Я только улыбнулась молча, по привычке игнорируя эти подколки.

– Как дела?

Сёма коротко поморщился и завёл мотор послушной машинки, в которой души не чаял.

В театр он приоделся. Белоснежная рубашка, черные брюки и даже волосы гелем уложил. Ему определенно шел по-деловому небрежный стиль, он был больше похож на модель, сошедшую с обложки журнала мужской моды. Зря его мать настояла на медицинском. Ох, зря.

– Ты знаешь, мне тут от мамы прилетело за то, что я пользуюсь её вещами.

Поняв, что речь идёт о рецептах я и сама сморщилась.

– Сильно досталось?

– Ну так… Поорала немного. Благо кто-то из её знакомых в полиции сказал, что дело попросили замять, – девятка тронулась с приятным урчанием и развернулась, будучи послушной рукам своего хозяина. Сёма усмехнулся и покосился на меня. – Не знаешь случаем, что за прикол такой?

– Понятия не имею, – пожала я плечами и отвела взгляд от собеседника на дорогу.

– Врешь ведь, – вновь усмехнулся парень. – Я тебя, как облупленную знаю, Линка. Имей совесть, а? – допытывался он подробностей.

На что я сострила наивный взгляд и почти детским голосом спросила:

– А куда её иметь?

– Если б ещё знала «как», – фыркнул Сёмка.

– Ты во мне сомневаешься? – наиграно удивилась я.

– В тебе, Лин, нисколько. Я же знаю, что ты девочка ещё. Ай! – пацан тут же схлопотал в плечо, а я развернулась к нему всем корпусом и ткнула под ребра указательным пальцем. – Ты чего?!

– Я тебе рассказала не для того, чтобы ты трещал об этом налево и направо! – ещё раз ткнула пальцем, с мрачным удовлетворением отмечая, что Сёмке определённо неприятно, но он терпит, поскольку руль бросить не может. – А как же врачебная тайна?!

– Вообще-то мы в машине одни!

Я прищурилась, грозно дёрнув пальцем, чем добилась реакции у своего собеседника, он снова дёрнулся.

– Именно, Сёма, мы в машине. Не у меня дома в удобных креслах, не в кабинете твоей матери на классных кушетках, а в машине. Будь добр не разглагольствовать об этом в любой удобной ситуации. А то вырвется ещё на людях ненароком.

Студент-психотерапевт примирительно поднял одну руку, весело блеснув глазами.

– Ладно, Лин. Уела.

Я важно вздёрнула нос и скрестила руки на груди, отворачиваясь к пассажирскому окну.

С Сёмкой мы знакомы чуть ли ни с детства. Он блондин с красивыми голубыми глазами, не худощав, а очень даже хорошо сложен. И поверьте, это его собственная заслуга. Уж я-то знаю, что он трижды в неделю таскается в тренажерный зал. А всё для того, чтобы нравится девчонкам, которых беззастенчиво меняет, как перчатки. Хотя и без зала, будучи смазливым щеголем, он нравился бы им не меньше.

Он, пожалуй, единственный мужчина, которого я впустила в свою жизнь. И то, только потому, что он учиться на нужную профессию. Иначе, я бы никогда не посвятила его в темные дебри, вынудившие когда-то меня прятаться в стенах съёмной квартиры вместе с бабушкой. Два года назад её смерть стала для меня настоящим ударом, вот тогда-то мой друг впервые и появился на пороге моего дома.

– Так ты расскажешь мне, где отхватила билеты в Большой?

– Не-а, – улыбнулась я. – Где отхватила, там больше нет.

Путь был не очень долгим, но этого хватило, чтобы мы оба вдоволь намолчались. Странно, но с Сёмой и молчание было не в тягость, он никогда не лез с расспросами и очень тонко чувствовал перепады моего настроения, хотя чаще старался его игнорировать, потому что в моей жизни очень много страхов и переживаний. Но это не мешало ему, наполнять каждый миг своего присутствия жизнерадостностью.

– Домчал с ветерком, – хмыкнул он, заглушая мотор. – Выметайтесь из кареты, юная леди.

Улыбнулась хаму, но промолчала.

Здание театра, как и всегда было освещено десятками фонарей, что выделяло его на фоне других домов. Я не рассматривала лепнину и архитектуру, увлекшись созерцанием неспешно идущих к главному входу парочек. В душе поселился легкий трепет, а ноги, несмотря на усталость, легкой поступью вели по брусчатке.

Квадрига Аполона на крыше со вздыбленными жеребцами, пять ступенек до крыльца и весёлое от своего спутника:

– А давай потанцуем, Психопаточка? Твоё платье просто прелестно, и почему я вижу его на тебе впервые?

– Потому, что не ходишь со мной на культурные мероприятия? – внесла предположение я.

Сёма под локоток завёл меня в холл, задумчиво сложил губы трубочкой и закатил глаза.

– Уже исправился, Линусь! Клянусь! – положил руку на сердце этот несносный тип и протащил меня через магнитную арку, которая и не думала пищать. – Ну потанцуй!