Графиня Затерянных островов - Адель Хайд

Пока мужчины ломали голову, как организовать безопасную поездку, мне пришла другая мысль: — Мы полетим!— сказала я

Фредерик и Скандр посмотрели на меня как на сумасшедшую. У Катрины, наоборот, заинтересованно заблестели глаза.

—Вот не надо на меня так смотреть! Мы полетим на флюгшипе — пояснила я, тщательно удерживаясь от того, чтобы не назвать флюгшип дирижаблем.

—Но как мы полетим на нём, если он всё под контролем государства и военных, нас отловят не успеем мы подойти к нему

—Хорошо, вздохнула — я вам расскажу свой план, а вы обещайте, что не будете мне мешать, если он вам не понравится

Получив обещание, я рассказала, что хочу стать совладельцем корпорации, выпускающей флюгшипы. Тогда я ещё не знала, что настоящим владельцем Флюгфабрик является король Франц и поэтому смотрела с оптимизмом на то, как буду вводить термин — Акционерное общество.

Хорошо, что вместе с Катриной к нам в дом перешла гувернантка, которая была человеком Николя Сардо. Фредерик хоть и морщился, но принимал ситуацию как есть.

Переодевшись в банкира, я вместе с неизменным компаньоном Скандром поехала на встречу с директором Флюгфабрик, господином Грюйер.

Господин Клаус Грюйер был человеком молодым весьма прогрессивным. Он мне сразу понравился, даже внешне. Никакого мрачного или брюзгливого выражения на лице, что было обычным наблюдать в здесь, в Любеке. Наоборот, лицо молодого фабриканта было приветливым и сам он выглядел спортивно и подтянуто, никакого «купеческого» брюшка. Одет господин Грюйер был в брюки и куртку, как потом оказалось, это стандартная форма пилотов флюгшипа.

Нас сразу провели в небольшой, но уютный кабинет, окна, которого выходи́ли на…ну я бы сказала, на производственную линию. Я, конечно, сразу подскочила к этому «окну» и стала заинтересованно наблюдать за процессами, происходящими внизу. И только лёгкое покашливание привело меня в чувство

—Простите, господин Грюйер, я банкир, и до этого никогда не видел такого завода. Это потрясающе!— затараторила я, сразу отвернувшись, чтобы не подумали, что я здесь шпионить собираюсь.

Но Клаус, как мы с ним уже через несколько минут договорились называть друг друга по имени, ничего плохого и не думал. Он в принципе был инженер, и всё, о чём он думал, заключалось в чертежах и схемах. А ещё он любил небо, и, конечно, был один из пилотов флюгшип.

Мы с Клаусом отлично пообщались, но говорить о моей идее инвестиций он не стал. Зато он выдал мне, что эти идеи, и флюгшипы и рации, всё это «пришло» от короля…

И мне стало интересно, а кто у них здесь король? Гений-изобретатель или…он как я…

Договорились, что по финансовым вопросам мне организуют встречу с финансовым советником короля Любека, а вот что касается встречи с королём, здесь было сложнее, хотя как король купеческого государства оу него были приёмные часы, где с ним можно было встретиться по деловым вопросам.

Ну что же зайдём через финансы — решила я «не стоять в общей очереди». А чтобы ускорить встречу с королём, я обмолвилась Клаусу, что эти флюгшип можно было назвать dirigeable*, что, кстати, по-корциански значило «управляемый".

(*на самом деле это по-французски)

Встречу с финансистом назначили на утро. Что же, у меня есть время подготовиться.

* * *

У финансового советника, Фольке Майстера, болела голова

Последние несколько недель в Ганзе активно шла скупка всех активов у банков, которые можно было купить: золото, камни, выкупались рудники, солевые шахты и традиционные предприятия. Ганзейские банкиры только крутили пальцами у виска: Корцианцы переплачивают почти вдвое, совсем без короля «головы потеряли», а Алдонцы вслед за ними, не знают, куда деньги от колоний девать. Пальцами крутили, но с удовольствием продавали, за векселя известного алдонского банка Фоам и Сын…

Банкиры стали увеличивать проценты, кредитуя купеческие сделки. Раньше это было выгодно, ведь если корабль доплывал, то в случае возвращения корабли приносили огромный доход — до четырёхсот процентов от вложений. А стоила такая экспедиция немало, учитывая, что товар сначала везли к морю, а потом загружали на судно.

Но за последние недели Ганзейские купцы потеряли все свои корабли. Банки не получили возврат креди́тов и прибыль, выдали новые креди́ты, с более высокими процентами. И если и теперь не вернутся корабли, то вся надежда останется только на векселя банка Фоам и Сын.

Ещё все эти истории с кораблями снизили поступление налогов в казну. И ладно бы эта ситуация происходила только в одной из стран Ганзейского союза, но он уже получил информацию от своих коллег, везде одно и то же.

И что хочет от него это алдонский банкир, если он не знал куда деваться от своих.

В отличие от фабриканта Грюйера, финансист мне не понравился. Вернее так, для моих целей, он мне подходил отлично, но как с человеком навряд ли мы бы с ним стали друзьями.

—Господин Майстер, рад приветствовать — я улыбнулась, а Рыжий за спиной, как обычно, оскалился. Зато финансист сразу сел ровнее, на своём кресле, за больши́м чёрным столом.

—Я тоже очень рад — совсем нерадостно ответил мне господин Майстер

—Ну что же, если мы оба рады,— я убрала улыбку с лица и перешла на деловой тон, то я бы хотел обсудить два вопроса. Один касается ситуации с векселями нашего банка, другой лично вас.

Я рассказала ему, что все три Ганзейских банка заявили о том, что девяносто процентов их активов обеспечены векселями нашего банковского дома. Но если они одновременно явятся за погашением этих векселей, то наш дом не сможет обеспечить их и будет вынужден объявить о банкротстве.

Пока господин Майстер «переваривал» эту информацию, я продолжила,— лично для вас есть другое предложение — если вы сообщите об этом вашим банкам, то получите три миллиона в золотых дукатах.

И господин Фольке Майстер «не подвёл» — пять миллионов — сказал он и выжидающе застыл

—Согласен,— не стала я торговаться,— человек, можно сказать, только что Родину продал, что мне жалко, что ли.

* * *

Встреча с королём входила в «пакетное соглашение», заключённое с советником по финансам.

—Если вы хотите купить Ганзу, то король Любека тот, кто может вам её продать, больше никто,— такими словами «благословил» меня советник, когда мы с ним пожимали руки.

Советник сдержал слово, и я получила приглашение на ужин. Это считалось наилучшим вариантом встречи, потому что король обычно приглашал на ужин одного, максимум двух гостей и всегда тех, в ком был лично заинтересован.

В назначенное время я подъехала к дворцу. Дворец короля, как и все дворцы в Ганзе больше напоминал украшенный дом. Большой, но, если, например, сравнивать с Зимним дворцом, то просто дом.

Король был молод, на вид ему было двадцать пять — двадцать семь лет, франтовато одет, удлинённый камзол, кстати, по новой корцианской моде, светлые рейтузы, низкие сапоги и белая-белая рубашка с больши́м воротником-жабо. У короля были гладкие пшеничного цвета волосы и тонкие, почти как у девушки черты лица. Всё портила только брезгливая складка возле губ.