Дракон мелового периода - Анна Гурова

«Я же не могу общаться с этим цветком, если от него не будет никакого отклика. – мысленно оправдалась я перед ней. – Шокирую его для начала, а там посмотрим».

Судя по тому, что цветок купавы почти закрылся, общаться ей со мной не хотелось. Я слышала множество разных звуков: тихие всплески под нависающими ветками, комариный звон на грани ультразвука, Машкино сопение, шелест листьев, далекий скрип какой-то водяной птицы. Не слышала я только купавы. "По-моему, это самый обычный цветок, который просто хочет спать. Вообще-то уже темно... Ишь, чувствительная. Того не любит, сего... Сорвать бы тебя, да в венок. Кстати, именно так с цветами и общаются. Сплести венок, пустить по воде, загадать желание. Машке, что ли, предложить? Нет, у нее рука не поднимется – она на купаву даже дышать боится. «Чудо, что расцвела», ха!

А я вот не побоялась уничтожить чудо – убила дракона. Он меня спас, из моря вытащил, хотя я даже не просила, а я его так отблагодарила... по-человечески.

Он случайно погиб, возразила я себе. Я не хотела его гибели. Просто сказала «сгинь», он и улетел прямо в каменеющее море. Я, наоборот, до конца надеялась, что этот дракон – для меня. Мое порождение. Мой дух из камня.

И многое свидетельствовало, что так оно и есть. Вон, даже Мишка заметил. Тогда, у костра, дракон набросился на него и на Машку, а меня не трогал. А потом... я крикнула «Отойди!» – дракон так и сделал. А мы думали, что он нас подкарауливает, огня боится...

Почему он стал меня спасать? И почему накинулся на Эзергиль? Отпустил-то он ее по моему приказу, но напал сам! Как такое может быть? Будь он разумным, это значило бы, что он полетел меня защищать, как предполагала Машка. Но мой дракон – это просто многоножка. Какая-то морская тварь из мелового периода. Она не может читать мысли. Просто не поймет их – у нее нет мозгов. Она их просто не поймет.

А что если дракон воспринимает не мысли, а чувства? Чужие ощущения? Тут ведь думать не надо! Я глядела на купаву – казалось, весь берег пропитался ее ненавязчивым ароматом – и чувствовала, что близка к разгадке. Итак, дракон воспринимает чувства и желания. Для этого не надо быть разумным. Надо быть просто телепатом, как сегодня предположила умница-Машка. Вернее, не просто телепатом, а эмпатом, который воспринимает чужие желания и чувства, как свои.

Почему бы и нет? Я создала его, и как мое творение (нормальное, а не такое, как Князь Тишины!) он хочет того же, чего хочу я. Он считает что мы с ним – единый организм. Он не отделяет себя от меня и слушается меня, как будто я его мозг, реагирует на прямые приказы и действует сам в случае опасности.

Все части сложились в единую картинку, не противореча друг другу. Я разгадала тайну дракона.

– Машка. – прошептала я. – Я все поняла.

– Ну?! – Сестра подалась вперед.

– Я напрасно погубила дракона!

– При чем тут дракон? Что говорит купава?

– Да при чем тут купава?! Дракон! Не надо было с ним сражаться и охотиться на него! Он был неагрессивый! Я ему могла приказывать телепатически! Просто надо было не суетиться и лезть в драку, а посидеть в тишине и подумать.

Машка смотрела на меня, хлопая глазами.

– Ну что уж об этом, теперь-то? – сказала она наконец.

– Ничего! – Я злобно плюнула в воду. – Поплыли домой.

– А купава?

– Ничего в ней нет, в твоей купаве. Самый обычный цветок. Только пахнет как ненормальный, мне уже худо от этого запаха...

– Я тебе не хотела говорить... – начала Машка и смущенно замолчала.

– Что еще?!

– Этот цветок не единственный. Здесь целые заросли купавы. Весь остров ею покрыт. Поэтому и запах сильный.

– Так зачем ты мне мозги парила?

– Я просто подумала – если бы ты поверила, что этот цветок волшебный, он бы и стал волшебный, а?

Я ядовито расхохоталась:

– Вот так, разводим наивных чародеев?

– Ну извини, облом вышел. – пробормотала Машка. – Я думала – может, получится, как с драконом. Помнишь, ты насчет него нафантазировала, и он ожил...

– Дракон умер! – отрезала я.

– Не факт. – покачала головой Машка. – Знаешь, о чем я вдруг вспомнила? Слова духа Корина: «Белый дракон сразится с черным, обрушится башня...»

– И что? Я тоже их помню.

– Так вроде твой дракон ни с кем еще не сражался... кроме меня. Но я на черного дракона не особо похожа...

– К чему ты гнешь?

– К тому. Ты уверена, что убила его? – Я его не убивала. – мрачно сказала я. – Я ему сказала «сгинь». Он нырнул, и море закаменело.

– Так получается, что ты его просто прогнала! – воскликнула Машка.

– И что?

– Да что ты сегодня такая тупая? Позови его обратно!

По спине у меня побежали мурашки.

– Ничего из этого не выйдет.

– А ты попробуй. Позови его... телепатически.

Чувствуя, как нарастает во мне волнение, я сосредоточилась, прикрыла глаза и позвала дракона. Потекли секунды.

– Ну как? – через полминуты спросила Машка.

Я открыла глаза и сказала:

– Давай сделаем вот что: сплетем из этой купавы по венку, бросим в воду и загадаем по желанию.

– Думаешь, сбудется? – с сомнением спросила Машка.

– Мне кажется, да.

Машка вытащила весло из илистого дна, и мы поплыли вдоль берега. Присмотревшись, я убедилась, что он действительно сплошь зарос купавой. Ее сочные стебли, украшенные полузакрытыми бутонами, утомленно склонялись к воде. Мы их безжалостно рвали и скручивали, сплетая в венки.

Вскоре венки были готовы.

– Я загадала. – сказала я и бросила венок в Утку. Он, медленно кружась, поплыл вдоль берега.

– Я тоже. – сказала Машка и надела венок себе на голову.

– Ты чего? А бросить? Оно же не сбудется!

– Сбудется. Я прослежу.

– Ты чего загадала? Чтобы Мишка поправился?

– Фигня, он и так почти поправился. Другое.

– Что другое?

– Секрет. А ты чего загадала? Насчет дракона?

– Не-а. Извини, пока тоже секрет.

– Ну, если не дракон, тогда мне не угадать.

– Поплыли обратно?

Машка развернула лодку и мощными гребками погнала ее обратно в Утишье. Весь обратный путь мы молчали, переглядывались и загадочно улыбались.

– Ты чего на меня косишься? – сдерживая смех, спросила Машка, когда за излучиной показались огни Утишья.

– Просто так. А ты чего улыбаешься?

– А сама?

– Потому что знаю, что ты загадала. – сказала я. Машка не ответила, только сдвинула венок со лба. Вид у нее был страшно довольный. Через несколько минут киль лодки зашуршал по песчаному дну.