Новобранец. Служба контрмагии - Александр Тув

– А это обязательно? Может, мне приемчики какие изучить, и хватит?

– Ага… ага – и лучше по книге? – ласково улыбнулся мудрый руководитель.

– А можно? – загорелся Денис.

– В принципе можно… – Шэф улыбнулся. – Знавал я одного мальца, он карате изучал по книге, как сейчас помню, называлась она… нет, не помню… толстая такая, коричневая… с картинками.

– И?

– И… как-то гопы его тормознули на предмет закурить, или еще чего, я подробностей не знаю, а он стал на них ногами махать и кричать: «Киии-ий-яяяяя!»… – Шэф сделал длинную, хорошо рассчитанную паузу, в конце которой Денис не выдержал:

– Ну?!

– Что «ну»? – печальным тоном продолжил дорогой руководитель. – Так они его этой же книжкой и побили по голове – сотрясение получил… Так что в принципе можно – но не в этот раз.

Денис тоскливо вздохнул, перед ним все отчетливее стали вырисовываться колоссальные размеры задницы, в которую он попал. Шеф же, увидев его вытянувшееся и слегка взбледнувшее лицо, отчего-то развеселился пуще прежнего и бодро продолжил:

– Значитца, так, Шарапов, как я тебе уже сказал, до экзамена на красный пояс доходят минимум человек, скажем так, сто; максимум – сто пятьдесят, если никто добровольно не ушел и не было несчастных случаев. Впереди Испытание.

– Что за Испытание?

– Подробности в газетах, – отмахнулся Шэф, не давая себя сбить, и продолжил: – Вот здесь начинается главный отсев, если можно так выразиться, на групповой стадии – кто-то не идет на Испытание и уходит с белым поясом, кто-то идет и гибнет, а кто-то идет и проходит – таких обычно около семидесяти человек, иногда чуть меньше, иногда чуть больше, но в среднем – семьдесят. Будем считать, что из ста пятидесяти поступивших «белых поясов» через восемь лет получилось семьдесят «красных».

– Пардон! – Денис хотя и был в растрепанных чувствах, но считать не разучился. – Ты хочешь сказать, что этим бугаям, – он кивнул в сторону «белопоясников», продолжавших что-то делать в столовой, – и тем, на кухне, по пятнадцать лет?

– Да нет, конечно. Просто когда курсант не выдерживает и уходит сам или не выходит на Испытание, а в хозслужбе, на его счастье, есть вакансии, – он может остаться в Ордене.

– Это большое счастье? – теперь уже усмехнулся Денис.

– Это очень большое счастье, – серьезно ответил Шэф. – Любой человек страшится перемен, а особенно кардинальных перемен. Поменять работу, жену, любовницу, что там еще… страну, город – и то стресс, но все это пустяки. У человека есть два неотъемлемых, я бы сказал, встроенных в его суть, страха – это страх рождения и страх смерти. Каждый человек страшится покидать матку, в которой было так уютно и безопасно, он не знает, чем кончатся родовые муки, что ждет его впереди, он боится, что впереди черная пустота небытия, и точно так же человек боится смерти, боится потерять физическое тело, страшась того же небытия. – Шэф в упор взглянул на притихшего Дениса и продолжил: – Орден для этих мальчишек – матка, и они боятся его покидать. Так что, когда есть возможность в нем остаться, – для них это счастье.

– Понятно… а что с теми, для кого не нашлось места?

– Для них тоже все неплохо. Хотя они остались с белым поясом, но они умеют читать, писать, считать – то есть без куска хлеба не останутся, а это по здешним меркам – не так уж мало. А самое главное – они Пчелы. На Маргеланде, видишь ли, по-настоящему свободных людей, кроме аристократов и Пчел, нет. Кстати, это очень многим из аристократии сильно не нравится – но Ордену на это плевать, пока…

– А почему, кроме аристократов и Пчел, нет по-настоящему свободных?

– Всем аристократам при рождении ставят неснимаемую магическую блокировку клеймения – из аристократа невозможно сделать раба… убить можно, а раба сделать – нет.

– Круто! А Пчелам тоже ставят блокировку?

– Нет.

– Так а как?..

– С Пчелами никто не связывается… один раз, давно, Император Балик III решил, что законы Ордена ему не писаны…

– Погоди, – перебил Шэфа Денис, – дай угадаю: кожа, яма, соль?

– Абсолютно точно – с тех пор никто не рискует.

– Ну хорошо, официально Пчел никто взять в рабство не может, а всякие разбойники, пираты?..

– Не связываются – у Ордена длинные руки. Рано или поздно – достанут, не его, так детей, внуков, братьев, род, в конце концов… Свои же и сдадут. Неотомщенных Пчел не бывает, и все это знают. С Орденом пока никто не связывается.

– Почему «пока»? – Денис обратил внимание на оговорку мудрого руководителя, уже дважды повторенную – тенденция однако…

– Потому что ничего вечного нет.

– Тогда еще вопрос… а если одна Пчела убьет другую – тогда что? Или так не бывает?

– Сплошь и рядом.

– И?

– И ничего – это их дело, тех, кто дрался.

– А друзья… типа кровная месть?

Шэф скривился:

– Бывает и такое, но неписаными законами не приветствуется: позволил себя убить – сам виноват.

– Высокие отношения.

– Ладно. Возвращаемся к нашим баранам: еще через два года интенсивного обучения «красные» сдают экзамен на оранжевый пояс, обычно сдает меньше половины, будем считать – человек тридцать его получают. Еще два года – экзамен на желтый пояс, пропорции сохраняются, итого – пятнадцать «желтых поясов» – каждый десятый из принятых. Еще два года – восемь «зеленых», еще два – четыре «голубых», – Денис ухмыльнулся, но Шэф посмотрел на него очень жестко. – Ты зря хихикаешь, один «голубой пояс» гарантированно вырежет отделение любого земного спецназа, что нашего ГРУ, что ихних «морских котиков»… если его не подстрелят с дистанции, конечно. Дальше еще два года – два «синих пояса», еще два – один «фиолетовый».

– То есть в двадцать семь лет один из ста пятидесяти принятых на обучение мальчишек получает фиолетовый пояс? – быстро сосчитал Денис.

– Да.

– Шэф, а куда деваются все, кто отсеивается?

– Ну-у… белопоясные «везунчики» на хоздвор, остальные – в писари, мажордомы, управляющие… – это ты уже знаешь, а «цветные» кто куда – профессионалы везде нужны – на Маргеланде очень много работы для уртаху: разборки с магами, нечисть всякая беспокойная, личная гвардия разных князьков, в наемники охотно берут… Короче, без работы никто не остается. Чем круче пояс – тем больше платят, цветовая дифференциация штанов в действии!

– А почему Пчелы?

– Ну-у, тут неоднозначно. С одной стороны, символ Пчелы играет важную роль в местной теологии. С другой – когда послушник, уйдя из Ордена, начинает самостоятельно зарабатывать, он часть отправляет в Орден – типа Пчела несет в улей нектар. С третьей – пчелы, кроме меда, могут больно ужалить. С четвертой… не помню. Короче, Склифосовский, много тысяч лет назад были у людей причины так назвать Орден. Ферштейн?