Ричард Длинные Руки - оверлорд - Гай Юлий Орловский

Острие с жутким треском пропороло живот, взрезалось во внутренности и скрежетнуло, упершись в хребет. Я толкнул сильнее, меч прорезал позвоночный столб и вылез с той стороны. Арманд смотрел на меня остановившимися глазами, нож выпал из ослабевшей руки. Как бы он ни умел двигаться быстро, но с перерезанным спинным мозгом двигаться вообще никому не удается.

Он рухнул вниз лицом, а я отнял ладонь от раны. Красные вздувшиеся края торопливо сдвигаются, слились в неровный багровый вал, что побелел и опустился, быстро исчезая из виду. В ушах звенело, словно стая комаров, но слабость в теле уже исчезла.

Телекса трясет, младший принц так и не сдвинулся с места. В глазах ужас, лицо бледное, взгляд прикован к кровавой луже под телом брата, что становится все шире и шире.

Шатаясь, я осторожно посмотрел вниз. Карл уже в окружении телохранителей, со всех сторон к нему сбегаются арбалетчики. Стараясь не высовывать голову, я крикнул:

– Твой старший дурак пытался убить меня в спину!.. Теперь он сам издыхает… А мой нож, острый, как бритва, у горла твоего последнего сына. Ты можешь велеть арбалетчикам расстрелять меня… но я успею дернуть рукой, ты понял?.. Нет, ты понял?.. Я всегда успею, умирая, дернуть рукой… и голова твоего сына покатится по ступенькам…

Снизу раздался полный ужаса звериный крик:

– Нет!.. Все уйдут!.. Никто не подойдет… Пощади ребенка!..

– Убери всех, – прокричал я. – Все время помни, я успею дернуть рукой! А нож – бритва!

Снизу раздавались крики, лязг и звон железа, конское ржание, скрипы дерева, словно кто-то подтаскивал катапульты. Я ощутил, что где-то меня переигрывают, заорал:

– Ты что-то слишком долго думаешь!.. Я только что надругался над твоим старшим сыном. Как он визжал и молил о пощаде, когда я вспарывал ему живот!..

Снизу долетел испуганный вскрик:

– Ты не посмеешь!

– Я же сказал, – крикнул я, – что я такой же, как и ты?.. Лови доказательство!

Я подтащил тело Арманда к краю и, пряча голову от прицельного выстрела, столкнул его вниз. Через пару мгновений донесся шлепок о камни двора, а затем яростный крик Карла, исполненный горя и ярости:

– Мой сын!.. Как ты посмел?.. Как ты посмел? Я громко и нагло захохотал:

– Ну что?.. А чемон лучше непокорных горожан, которых ты убиваешь за то, что не сразу открывают тебе ворота?.. А сейчас я убью твоего младшенького…

Снизу донесся звериный вопль, полный безумного страха:

– Только не это!.. Только не это!.. Что угодно возьми, кого угодно!.. Только его оставь, это мой единственный наследник…

Я прокричал:

– Ладно, пока оставлю. Заложником. Вот мое условие… Ты, мразь, освобождаешь короля Шарлегайла и с почетом, запомни, мразь, с почетом!., возвращаешь его в Зорр. А свои войска отводишь от границ его королевства. Сына твоего я забираю. Не спорь, мы оба знаем прекрасно – нарушишь все условия, как только твой сын снова окажется с тобой!.. Он останется жить, когда-нибудь верну. Но не сейчас…

Я захохотал, стараясь, чтобы голос звучал как можно более грубо и страшно. К моему удивлению, получается легко: опускаться нетрудно, это взъинтеллигентить непросто, а грубить и тупить – всегда пожалуйста.

Правой рукой я прижал Телекса к своему телу, нож в левой и касается беленького нежного горла. Мальчишка застыл в ужасе, я прорычал ему в макушку:

– Чуть дернешься – сразу режу!.. Запомнил? Он прошептал, страшась шевелить даже губами: