Тяжело быть студентом - Маргарита Блинова

Жизнь – не всегда сказка, где нас спасают прекрасные Прунцы

Я дернула цепями, сковавшими ноги и руки, обиженно глянула на давно знакомого мага, лечившего прислужника в темном балахоне, и громко чихнула.

Сосредоточенно работавшие субъекты побросали свои дела, выхватили немногочисленное оружие и обернулись ко мне.

И чего это с ними? Подумаешь, двоих отправила на тот свет, а еще четверых капитально покалечила. Так не фиг было меня в портал бросать, да и на жертвенные алтари, стоящие посреди комнаты, я всегда одинаково реагирую.

Если бы не треклятый маг, появившийся из портала через пару секунд, видели бы эти горе-прислужники только мои сверкающие пятки, а так…

Еще раз дергаю цепями и поворачиваюсь к лекарю, уже окончившему латать последнего пострадавшего от моей жажды жизни.

– Ариган, – укоризненно смотрю на поднимающегося на ноги мага, – вы же лекарь управления, зачем вам нужен этот геморрой с моим похищением?

– Видишь ли, девочка, – подходя ближе, сказал он. – На Светлых землях не так много Пустышек, поэтому мне долгие годы пришлось притворяться, работая на управление, – рука в балахоне коснулась моих волос. – Зато я смог изучить твое тело и научиться его лечить…

Я вздрогнула и глянула на поджидающий меня алтарь.

Пустышки могли отдавать энергию добровольно, заполняя полупустой резерв мага. Но не так давно один не в меру гениальный ученый по имени Джефри Дрок придумал ритуал, по которому каждый желающий человек мог либо стать магом, либо расширить свой резерв до устрашающих размеров.

Всего-то и надо – собрать двенадцать добровольцев, найти природный Источник силы, которая будет проходить через Пустышку, и выбрать среди моих немногочисленных собратьев по несчастью одну подходящую жертву, которой воткнут в сердце ритуальный нож и оставят истекать кровью.

Суть «Ритуала двенадцати» заключалась в том, чтобы накачать резерв магов до того, как Пустышка помашет ручкой и двинет на тот свет.

И Ариган действительно был единственным лекарем в управлении, кто постоянно работал со мной и научился останавливать кровотечения и заживлять раны.

– Вы будете убивать меня, затем лечить и снова убивать, – зло глянула я на мужчину, осознавая перспективы на будущее.

– Все правильно, – кивнул мужчина и довольно засмеялся: – Ну чего ты испугалась? Сегодня мы принесем тебя в жертву всего каких-то пять раз.

Я окинула беглым взглядом небольшую пещеру и пересчитала прислужников. Вместе с Ариганом – десять, те двое, что я убила, по всей видимости, уже в зачет не идут.

Оставался крохотный шанс вырваться до того, как они найдут еще двоих желающих, а значит, надо тянуть время, надеясь на сообразительность Руслана и Кебила.

– Зачем вам это? – полюбопытствовала я в надежде заболтать главного злодея.

Мужчина прошелся по пещере, с любопытством послушал, как я громогласно чихаю, присел на алтарь и начал рассказ.

– Еще пару сотен лет назад магический ресурс среднестатистического мага был вчетверо больше, чем сейчас, – пояснил он, внимательно рассматривая ритуальный нож. – Маги, жившие до нас, могли совершать удивительные вещи. Они придумали множество ритуалов и заклинаний, которые мы, к сожалению, воплотить не можем… Но благодаря аномальной особенности Пустышки через твое тело можно пропустить и сгенерировать невероятное количество энергии…

– Дайте-ка догадаюсь, – весьма нетактично прерываю мужчину. – Хотите с помощью меня захватить мир?

– Банально, – скорчил морщинистую физиономию Ариган.

– Ну что там еще остается? – задумчиво протянула я, утирая мокрый нос. – Вечная жизнь? Сила? Молодость?

– Мимо! – почему-то расхохотался собеседник и поддел: – И где твоя хваленая догадливость?

Задумчиво хмурю лоб в надежде таким нехитрым способом активизировать серые клеточки. Что-то я во всей этой истории упускаю. Если им изначально нужна была только я, тогда зачем вскрывать катакомбы? И зачем с таким остервенением охотиться за агатином и той золотой штукой, которую я нашла в плите?

Мыслительный процесс прервал неясный блик портала. Прислужники, помня неудачный опыт с моим воинственным появлением, опять выхватили кривые и, подозреваю, тупые ножи.

На миг комнату залил ослепительный свет, а проморгавшись, я увидела знакомый мужской силуэт, выходящий из воронки.

– Профессор Барадос, – радостно воскликнула я, гремя цепями. – Накостыляйте скорее этому уроду!

– С удовольствием бы исполнил твою просьбу, – заулыбался мужчина. – Но проблема в том, что с этим, как ты выразилась, «уродом» мы давние друзья.

«Ну, все, – подытожил здравый смысл. – Пипец котеночку!»

«Кто может в долг валерьянки накапать?» – заканючил сжавшийся в страхе желудок.

«Не дам!» – уперся пессимизм.

Я дернулась, пытаясь встать, но ноги активно разъезжались, отказываясь подчиняться твердой воле хозяйки.

– Не дергайся, – рявкнул профессор Барадос, опускаясь напротив. – Знаешь, как тяжело вырастить мантикору? – зло выдохнул он, схватил меня за подбородок и грубо дернул, едва я попыталась отвернуться. – Я трачу годы на то, чтобы вырастить и воспитать моих малышек, и тут появляешься ты со своими ножами!

Мужчина разжал пальцы, поднялся на ноги и отошел к восседающему на алтаре Аригану, а я чихнула еще разок и уткнулась взглядом в пол.

Так, хозяин мантикор, кажется, обнаружился, осталось понять его мотивы, и можно спокойно терять сознание и ябедничать Крестному.