Обнаженная натура - Лорел Гамильтон

Обычно я не пытаюсь вызывать зверей, связанных со мной метафизически. Это само собой происходит. Моя наставница в паранормальных делах Марианна мне говорила, что у меня очень сильны природные способности, поэтому я очень многое могу делать, не успев подумать. Это может быть хорошо или плохо, силой или слабостью. Но я усердно училась, чтобы стать взрослым экстрасенсом, и теперь делаю такие вещи намеренно. Различие — как ехать быстро на обычной улице или же ехать быстро на треке с профессионалами. Первое — для детей, второе — для взрослых.

Я начала с простого:

— Криспин, иди ко мне.

И протянула руку.

Он встал. Рука Вивианы упала с него. Он даже сделал шаг ко мне, и тут ее сила дохнула по всей комнате. У меня перехватило дыхание в горле, пульс забился прямо на языке. Лицо Криспина почти исказилось от боли. Глаза горели жаждой, стремлением ко мне, но он не двигался с места.

Зато задвигалась во мне белая тигрица. Она начала возбужденно бегать по хорошо протоптанной во мне дорожке. Рысью, и я поняла, что раз она так разбежалась, то, когда она ударится о «поверхность» тела, это будет как прорывающийся изнутри грузовик. Этого уже несколько месяцев не было, и остановить это я должна была за секунды — если это удастся.

Попыталась вызвать волчицу — но тигрица была слишком близко. Она летела наружу белой размытой полосой, прямо ко мне.

— Блин! — сказала я.

Рик и Домино придвинулись ближе, будто против воли.

Только Ава могла устоять, но она же не того… не того цвета.

Я позвала черную тигрицу, позвала воплем и ревом внутри, в голове. И черное пятно влетело в белое у меня внутри, и бросило меня, вертящуюся, через всю комнату. Я оказалась на полу у окон, и две тигрицы во мне рычали друг на друга, пытаясь разорвать друг друга на части, но полем битвы было мое тело.

Я крикнула — не могла сдержаться.

— Анита! — завопил Криспин.

Рядом со мной присел Бернардо, склонился надо мной. В ухе орал Эдуард:

— Анита, ответь. Иначе мы войдем.

— Нет… не входите.

В голосе слышалась боль, которую я испытывала, И ничего я не могла с этим сделать.

Криспин был на полпути через комнату, но королева оказалась рядом с ним. И я не могла его заставить подойти к себе, когда она была рядом. Ко мне шел Домино, нахмурив физиономию, и черная с белой тигрицы остановились в битве. Им он обеим нравился.

— Домино, подойди ко мне, — велела я.

Он покачал головой, но черная тигрица вырвалась из драки, и белая ее отпустила. Черная стала подбираться ближе. Я вложила эту энергию в мужчину, стоящего передо мной, позвала ого образами темного меха и горящими огнями глаз и ночи.

Он пошел ко мне так, будто каждый шаг давался с болью, С лицом как у Криспина, которого не пускала ко мне Вивиана. Но у меня не было времени все продумывать — мне нужно было удовлетворить тигриц, или рисковать тем, что я сама тоже превращусь в тигрицу реально. Это была опасность моего состояния: что я в конце концов могу вызвать зверя, который не будет слушать зов Жан-Клода, В этом случая я могу оказаться под чужой властью — например, Вивианы и ее Макса. И чтобы этого не случилось, я должна замылить мозги Домино, Зло ли это — вот так понимать это все до конца и все же это делать? Может, и зло. Сделаю ли я это, чтобы королева мне мозги не замылила? Еще как.