В огненном плену - Карен Мари Монинг

Ночи тянутся в ожидании света, которого не будет никогда^[46].

Кристиан

Мне четырнадцать, я наконец-то достаточно взрослый, чтобы впервые войти в круг стоячих камней. Бан Дрохад — Белый Мост, как называли эти камни, — когда-то служил переходом через время, доступным Келтару, преследующему праведные цели. Но мой клан злоупотребил этим даром, и Королева Фей, вручившая нам его, отняла назад.

И все же камни хранят древнюю силу. Для нас закрыта лишь одна дорога.

Я стою с отцом и дядюшками между двойных костров великого майского празднества и с торжественной гордостью готовлюсь помочь им пригласить сезон возрождения — ритуалами и заклятием. Наши женщины, не уступающие мужчинам в силе, собрались вокруг, одетые как в старые времена: на них яркие юбки, кружевные блузки и босые ноги — в честь грядущего праздника, на который придет вся деревня, расположенная в долине под нашей горой.

Ночное небо черное и кристально чистое, тысячи мерцающих звезд разбросаны по нему, как бриллианты по монашеской мантии. Бриллианты…

Мне нужна девушка с разумом, как бриллиант…

— Дэни, — шепчу я растрескавшимися, пересохшими губами.

И ощущаю вкус крови, которая кипит в горле, душит меня. Боль пронзает мои ребра, мои внутренности, мой пах.

Сосредоточься.

Вереск не начал цвести, и, хотя трава еще оправляется от неожиданно ледяного апрельского поцелуя, желтые майские цветы видны повсюду: ими утыканы двери и окна, украшен скот, они желтеют на шеях и в волосах наших женщин, разбросаны по камням.

Мой отец и дядюшки пугают меня, помогают стать лучше, учат. Я хочу стать таким же, как они, когда вырасту: широкоплечим, с живым смехом, стальным позвоночником и храбрым сердцем.

Она этого стоит? Того, чтобы умирать снова и снова? Ты пожертвовал собой, чтобы она могла сражаться за овец. Чертовых овец. Ты больше не пастух. Ты бешеный волк.

Я пожертвовал собой, чтобы увидеть, как она сияет. Потому что знал, что сделало бы с ней убийство столь многих людей, которых она любила. Оно украло бы свет из ее глаз. Я хотел увидеть, как она спасает мир, как стоит на его вершине.

Я резко вздыхаю. Я только что споткнулся, проходя между дядюшек, и мне попали локтем в живот, вот и все.

Вон стоит Тара, дочь нашей экономки, лучшая подруга Колин. Чуть позже мы вместе отправимся на ночное купание в озере, будем вопить от прикосновения ледяной воды, ныряя в глубину. Я буду отчаянно стараться не смотреть на мокрую рубашку Тары, когда она станет выходить из воды, но нет, девчушка выросла во всех нужных местах, и глазеть на нее я буду все равно. Тара всегда ловит меня на этом, забрасывает назад свои непокорные кудри, высовывает кончик языка и улыбается, сияя глазами.

Возле нее стоят Джейми, Куинн и Джона, старшие, обедневшие внуки МакБина, осиротевшие в прошлом году, когда их отец и мать погибли в автокатастрофе. Это их первый Бельтайн без родителей. Почти каждый вечер они присоединяются к нам за ужином, одинокие, но не оставленные в одиночестве, потому что еды в нашем доме больше, чем у них. Старый МакБин был ранен лет десять назад, он ходит с тростью и питается только тем, что ему удается собрать на своей делянке.

Я оглядываюсь с улыбкой, полный планов на будущее. Однажды я стану лэрдом, как до меня мой отец, буду жить в могучем старом каменном замке, полном преданий и традиций, и возьму в жены веселую девчонку…

Дэни осталась без защиты, а этот ублюдок Риодан…

Боль разрывает мои внутренности, и я кричу.

Я знаю, почему одержим ею. Она — невинность, которую я утратил. Я становлюсь все темней и темней, а она лишь сильнее сияет. У нее быстрая улыбка четырнадцатилетней, которая верит, что мир — это большое, потрясающее приключение. Мечты Дэни не разрушены. Она — все то, чем я больше не являюсь. Она бросается в жизнь с головой, живет текущим моментом, никогда не сдается.

Она напоминает мне о Таре, которая умерла три года назад от редкой болезни костей. Я плакал на похоронах девушки, которая не переставала улыбаться во время быстрого, но сурового пути вниз по склону, в приближающиеся вечные сумерки.

В глазах Дэни я вижу ее призраков. Нужно быть слепым, чтобы их не увидеть. И я хочу прогнать их, поскольку моих призраков не изгонит ничто.

Я хочу не позволить Дэни превратиться в нечто столь же ужасное, как то, чем стал я сам.

Я хочу уберечь ее от жестокой истины: жизнь отнимает у тебя самое дорогое, отрезает надежды, соскабливает плоть с твоих костей и так сильно тебя изменяет, что ты больше не узнаешь себя в зеркале.

Я хочу, чтобы Дэни всегда была такой же, как сейчас, но то, чем я стал, имеет другие чертовы мотивы. Надеюсь, последний шаг, который я сделал, будучи свободным человеком, отменит некоторые мои проступки.

Мне казалось, что превращение в Темного Принца было самым сложным боем в моей жизни.

Я ошибался. Мне казалось, что я в аду. А затем узнал, что такое настоящий ад. И ситуация настолько абсурдна, что с моих растрескавшихся губ срывается хриплый смех.

Боль пронзает мой живот, выжигает, вырывает, выгрызает мелкими лезвиями зубов там все от ребер до паха; меня потрошат заживо. Я снова кричу и снова сбегаю в горы, и вижу…

Майские костры.

Свежий воздух пахнет жареным поросенком, перцем и картофелем. Мы собираемся прогнать скотину меж двух костров-близнецов (как мы с Колин, как мои дядюшки Дэйгис и Драстен), прежде чем выпустить на летние пастбища. Мы зажжем потухшие камины замка от этих священных, защитных огней Бельтайна. Будем праздновать, моя семья и друзья будут танцевать, и жизнь будет казаться нам длинным чудесным сном, который я собираюсь видеть вечно.

Я не знаю, как давно прикован к утесу. Я вспоминал каждый день своей жизни, проживал его заново в мельчайших деталях.

Это не давало мне упасть.

Это не давало мне сойти с ума.

И, что было неожиданно, это же заставило замолчать монстра, в которого я превращался.

Я больше не боюсь и не ненавижу то, что со мной происходит, потому что со мной случилось кое-что гораздо худшее. Перспектива — забавная штука. Ты считаешь, что прижат к стенке, а затем тебя загоняет в угол нечто более ужасное и прежняя угроза начинает казаться крошечной — по сравнению с последующей.

Теперь есть только я, Кристиан Келтар, который мутировал с невероятной силой и, возможно, безвозвратно, но всякий раз, как я умирал на этом утесе и оставался собой, сохраняя рассудок, я напоминал себе о своем происхождении, о том, кем я был рожден, и безумие Невидимого Принца становилось чуть слабее. Усиленный моим мученичеством, прикованный к одной из сторон проклятого, богом забытого утеса Принц, покорявший мое сознание, был покорен.