Ледяной клинок - Дмитрий Казаков

Один раз чуть не свалился прямо под ноги коню.

Рыжий по обыкновению то исчезал, то появлялся снова. Шерсть его блестела, кот выглядел потолстевшим. Всякий раз ластился к Олену, давал себя чесать и гладить, но есть не просил.

Темный корпус не давал о себе знать, как и побежденные в лесу гномы. Обозы горного народа встречались часто, но никто из смуглых бородачей не обращал особого внимания на троих всадников. Чем дальше к югу, тем более оживленным становился тракт. В него, точно ручейки в реку, впадали другие дороги. Глотали пыль бродячие сказители и служители богов, груженые телеги едва не цеплялись бортами. Мчались гонцы и таристеры со свитами.

На пятый день путешественники пересекли границу Золотого государства. Завидев небольшую крепость и флаг над ней, на котором красовалась половинка солнечного диска, Олен занервничал. Снова ухватился за меч, как утопающий за ветку, и на душу снизошло ледяное спокойствие.

Не повернув головы, он вслед за Саттией и Бенешем проехал мимо крепости, под взглядами с ее стен. Трое конных путников не вызвали особого интереса у стражи, больше озабоченной тем, чтобы вытрясти лишний цехин у богатого купца или украсть что-нибудь с телеги.

В ближайшем к границе городе Саттия отыскала менялу и поменяла около сотни серебряных грошей на безарионские деньги. Олен взвесил на ладони тяжелую квадратную монету, рассмотрел рисунок – на одной стороне все та же половинка солнца, на другой – крепостная башня с зубцами.

Земли, подвластные Харуготу из Лексгольма, отличались от северных графств. Тут было куда меньше замков – вотчин таристеров, не встречались дикие леса и протяженные болота. Зато попадались тянущиеся на много миль сады, а дороги патрулировали разъезды.

О разбойниках в этих местах никто давно ничего не слышал.

Дважды натыкались на отряды Чернокрылых. Оба раза Олен отворачивался, делая вид, что рассматривает что-то в стороне. Воины в черных плащах и с крыльями на шлемах проносились мимо, поднимая облако пыли. Внимание обращали больше на Саттию, на ее светлые волосы и лишенное загара лицо.

Еще через шесть дней, когда дорога вывела на вершину большого холма, впереди блеснули воды Дейна.

Река была такой ширины, что до ее середины не долетела бы и стрела, выпущенная из самого мощного лука. Огромная масса серой воды двигалась неспешно, посверкивали волны. В небе носились чайки, слышались их пронзительные крики, дальний берег смутно чернел сквозь дымку.

– Какой он огромный, – сказал Олен, – в Танненге куда уже…

– Еще бы, – хмыкнула Саттия, – отсюда до Танненга сотни миль. Насколько я помню, ехать осталось недолго…

Дорога спустилась к реке, окунулась в зеленые, сочные луга и уткнулась в другой тракт, идущий с запада на восток, вдоль Дейна. Он оказался забит телегами, точно улей – пчелами. Путешественники с некоторым трудом втиснулись в их поток, а через пару часов показался Лиден. Солнце к этому времени укатилось к горизонту, а ветер от реки принес прохладу.

Маленький аккуратный городок был лишен стен. Зато мог похвастаться пристанью, около которой толпились округлые речные суда, с высунутыми «лапками» весел похожие на толстых жуков.

– Тут они разгружаются… – пояснил Бенеш, – чтобы не плыть до Безариона. Там стоянка слишком дорогая…

С тракта повернули на одну из боковых улочек. Поехали между одинаковыми, крашеными в желтый и зеленый цвет домиками под красными черепичными крышами. Один за другим миновали три постоялых двора, маленьких, но очень чистых. Лишь у четвертого Саттия остановила коня.

– Приехали, – сказала она, глядя на вывеску с искусно выгравированным и окрашенным в голубой цвет водопадом. – Вы ждите здесь, а я пойду, поговорю.

– Если начнут пороть – кричи, – улыбнулся Олен, – мы тебя спасем.

Но девушка в ответ на шутку не улыбнулась. Она спрыгнула с Чайки, сунула повод в руки Бенеша и пошла через двор. Хлопнула дверь, чуть заметно качнулся висящий над ней водопад.

– Мурррм? – усевшийся наземь Рыжий поднял морду и вопросительно глянул на Олена.

– Она вернется, – твердо ответил тот. – Надо только подождать.

Кот огляделся, ничего интересного не увидел и, повалившись на спину, принялся вылизывать заднюю лапу.

Некоторое время не происходило ничего. Жужжали кружащиеся над отхожим местом мухи, какой-то грохот долетал от далекого порта, а Олен все вслушивался, надеясь уловить доносящиеся из дома голоса. Но не слышал ничего, будто на постоялом дворе все умерли.

Дверь открылась, через нее прошел эльф, высокий и чернокудрый, с узким лицом и длинным носом. Сверкнуло золотое шитье на его коротком торлаке, заскрипели высокие, под колени сапоги с цепочками у голенищ.

– Нехорошо гостям стоять на пороге, – проговорил эльф почти без акцента, – прошу вас, заходите.

– Э… благодарю, – несколько растерянно сказал Олен, ждавший совсем другого приема.

– Мяу, – кот поднялся и неспешной трусцой направился к эльфу. Понюхал его сапоги, а затем потерся о них, задравши хвост.

– Одобрил, – хмыкнул альтаро, и тонкие губы его тронула улыбка. – Знает, кто его будет кормить. Мое имя – Мллиран.

Олен представился, за ним назвался ученик мага. Эльф проводил их к конюшне, стоящей в стороне от основного здания. Внутри нее оказалось сухо и просторно, в пробивающихся через щели в стене лучах закатного солнца танцевали пылинки.

– Тут вашим коням понравится, – сказал Мллиран, – водой и овсом я их обеспечу, и не беспокойтесь об оплате. Для малышки я сделаю все, что угодно.

Олен не сразу догадался, что «малышкой» хозяин постоялого двора, наверняка разменявший не первую сотню лет, именует Саттию. Они с Бенешем расседлали коней, забрали вещи и вслед за эльфом покинули конюшню. Прошли под вывеской с водопадом, и оказались в маленьком зальчике, где едва умещались четыре стола.

За одним из них сидела Саттия, за другим – двое молодых альтаро в серых, вышитых чернью рубахах.

– Обычно у меня останавливаются только соплеменники, – сообщил Мллиран, – но для вас я сделаю исключение. Садитесь, ужин сейчас будет подан.

Двое эльфов проводили людей взглядами, но отвернулись, стоило новым гостям сесть.

– Как ты с ним сладила? – спросил Олен. – Он не производит впечатления сговорчивого типа…

– И не спрашивай, – девушка сделала глоток из серебряного бокала на высокой ножке, и Олен уловил незнакомый терпкий аромат. – Это стоило мне красивых слов и немного слез.

– Я чувствую… тут… необычно, да… – Бенеш завертел головой, ноздри его зашевелились, – запах… странный…

– Еще бы. Тут все сделано из дерева, выросшего в наших лесах. Каждый альтаро, едущий в Безарион или обратно, обязательно останавливается здесь.

Столешница на первый взгляд казалась вырезанной из светло-бежевого камня с темным паутинным узором. Только пощупав, удавалось понять, что это все-таки дерево. Лавки были выточены из красной древесины, а стены обшиты светлыми, почти белыми панелями с голубыми прожилками. Все вместе это источало аромат, напоминающий о березовом соке.