Ледяной клинок - Дмитрий Казаков

– Алый клен, сребротысячник, каменный тополь, – перечислила Саттия, – и погляди на Рыжего. Ему тут нравится!

Кот лежал на лавке, свесив все четыре лапы. Глаза его были прикрыты, морда выражала блаженство, а из брюха доносилось мощное урчание. От него чуть заметно подрагивали усы.

Около стола появился Мллиран с большой серебряной чашей на ножках в виде птичьих лап.

– Суп из сердец перепелки, – объявил он, – с тертым баклажаном и козьим сыром. Прошу отведать.

– Эльфийская кухня, – шепнула Саттия, когда хозяин отошел. – Очень вкусно, прямо слюни текут…

Олен осторожно погрузил ложку в темно-коричневую жидкость с плавающими в ней комочками мяса. Но, сделав первый глоток, понял, что ничего вкуснее в жизни не едал. За супом последовало жаркое из зайчатины, фаршированной орехами с медом и украшенное свежей зеленью. Ему на смену принесли пирог с лесными ягодами и кувшин с красноватой жидкостью.

– Вино, – сказал Мллиран, разливая напиток по таким же бокалам, как у Саттии, – много пить не советую, вкус только забьете…

– О боги… – простонал Бенеш, глядя на пирог, политый взбитыми сливками, – я больше есть не могу…

– Существует такое слово – «надо», – вздохнул Олен и ожесточенно дернул себя за ухо, – не съешь, так добрый хозяин тебя на кожаные ремни порежет. На красивые такие, узорчатые…

Саттия рассмеялась, а Бенеш мученически вздохнул и принялся за пирог, причем с таким рвением, словно голодал неделю. Олен проглотил свой кусок в мгновение, и запил вином, кисло-сладким, с легким привкусом черной рябины. Погладил себя по животу и понял, что больше не проглотит и крошки.

За окнами к этому времени окончательно стемнело, Мллиран зажег стоящую на стойке масляную лампу.

– Наелись? – спросил он. – И ваш рыжий друг тоже? Пойдемте, я приготовил комнаты.

Кот, обглодавший мясо с бараньей ноги, доброжелательно моргнул и спрыгнул с лавки. Прошел к входной двери, открыл ее мордой и исчез снаружи. Проследив за ним, Олен поднялся и бросил взгляд на отдувающегося Бенеша, у которого не имелось сил встать.

– Хочешь, мы принесем носилки? – предложила Саттия, поправляя волосы на лбу.

– Я сам, да… – ученик мага со стоном распрямился, – нельзя так кормить людей, да… и разве эльфы столько жрут? Они же тощие…

Вслед за хозяином прошли через дверь в дальней части зала. За ней обнаружился тесный коридор и четыре двери, украшенные большими, чуть ли не в локоть бронзовыми цифрами.

– Номер один – для тебя, Саттия, – Мллиран галантно поклонился и толкнул дверь, – номер три – для молодых людей.

– Спокойной ночи, – сказала девушка, – Олен, не забудь утром намазаться.

– Ладно, – буркнул он.

Комната оказалась крошечной, как большой сундук. За узким окном угадывались ветки кустарника, дальше поднимались силуэты домов. Длинные, под эльфийский рост кровати стояли у стен, а между ними приютился столик. На нем в подсвечнике из черного металла горела, потрескивая, свеча.

– О боги… – Бенеш еле дотащился до кровати и рухнул на нее. – Это изощренная пытка…

– Ты еще пыток не видел, клянусь Селитой, – Олен разделся, залез под одеяло и мгновенно провалился в сон.

Проснувшись, посмотрел на мирно храпящего Бенеша, на занимающееся за окном утро и решительно полез в одну из седельных сумок. Вынул из нее горшочек, закрытый сверху куском ткани и обмотанный вокруг устья веревкой. Когда открыл его, стала видна темно-коричневая, почти черная мазь с жирным блеском, по комнате пополз резкий запах.

Некоторое время потратил на то, чтобы найти кусок ткани, затем просто оторвал лоскут от запасной рубахи. Зачерпнул им немного мази и нанес на левую щеку. Закололо, кожу словно высушило. А затем начало жечь, точно к лицу приложили несколько горячих углей.

Поначалу Олен боролся с желанием почесаться, затем оно испарилось. На смену ему пришло другое – сунуть голову в бочку с ледяной водой. Жжение стало много сильнее.

– Ты чего зубами скрипишь? – спросил проснувшийся Бенеш.

– От радости… – просипел Олен и повернулся так, чтобы ученик мага видел его левую щеку.

Тот выпучил глаза, распахнул рот, а заговорить смог далеко не сразу. Но зато когда смог, обрушил на соседа по комнате целую кучу вопросов:

– Это та мазь, да? Та, что вам ведьма подарила? Можно на нее поглядеть?

– Можно. Только руками не трогай.

Бенеш взял горшочек с такой осторожностью, словно тот был из хрупкого льда. Повертел, понюхал, заглянул внутрь, на лице его отразилось благоговение.

– Это же птичья гречиха… но как оказывает такой эффект? Почему? Учитель никогда об этом не упоминал…

– Вряд ли он был травник, – жжение уменьшилось, осталась слабая боль, так что Олен смог разговаривать нормально. – А бабка упоминала что-то про толчение со свиным жиром.

– О, да! – Бенеш поколебался и вернул горшочек Олену. – Наверное, надо вставать. Саттия не будет рада, если ей придется ждать.

Молодые люди оделись и вышли из комнаты в зал. Девушка обнаружилась за тем же столом, где они вчера ужинали. Глядя на ученика мага, она улыбнулась довольно проказливо:

– Ну что, теперь неделю есть не будешь? А я заказала завтрак.

– Буду, – сказал Бенеш мужественно, – не пропадать же еде.

Пока готовился завтрак, они успели умыться и привести себя в порядок. Затем умяли каждый по миске пшенной каши с изюмом и сметаной, а запили это вином. На багровый лишай, покрывший левую щеку Олена, хозяин постоялого двора глянул равнодушно.

– Что еще я могу для вас сделать? – спросил он, когда посуда оказалась убрана со стола, и путешественники начали собираться.

– Ничего. Спасибо огромное, – Саттия добавила что-то по-эльфийски и поцеловала Мллирана в щеку. – Надеюсь, что мы через несколько дней вернемся сюда и заберем лошадей.

– И я надеюсь. Береги себя, малышка. Твой лук я поставил к своим, так что он будет в хорошей компании.

Олену и Бенешу на прощание достался очень строгий взгляд, таящий обещание сурового наказания, если с «малышкой» что-нибудь случится. Вышли наружу, утреннее солнце ударило по глазам, заставив сощуриться, скрылась за поворотом вывеска с водопадом. Потянулись улочки Лидена.

– Любой из обозов нас подвезет, – проговорила Саттия, когда они выбрались на тракт.

– Тебя – точно, а вот меня – вряд ли, – Олен погладил по щеке, ощутил шероховатую, пересеченную трещинами корку. – И зачем ты оставила лук?

– Слишком он приметный для города. С ним только внимание к себе привлеку, – девушка тряхнула головой. – Интересно, а где Рыжий?

– Он нас найдет, клянусь Селитой. Обычным нюхом или магическим чутьем, но найдет.

Несмотря на ранний час, дорога не выглядела пустынной. Правда, обозы тянулись в основном прочь от Безариона, в сторону восходящего солнца. Возницы поглядывали на стоящую у обочины троицу, зевали. Доносились хлопки бичей и монотонный скрип плохо смазанных колес.