Сорванная помолвка - Тина Лукьянова

— Нет, Берлисенсис не приходил. Я вообще не припомню, чтобы он обращался за помощью. Хорошее здоровье у фьорда.

— Но как же? — растерялась я. — Разве не наша обязанность всех проверить?

— Дульсинея, — снисходительно сказал целитель, — я не в состоянии бегать за каждым больным. Да и за не каждым — тоже. Если нужно — пусть приходит сам.

— Но это неправильно!

— Если хотите, можете сходить к нему сами и пригласить на осмотр, — заявил целитель. — У меня на это времени нет.

В этом он прав — в коридоре маялись бедолаги, жаждавшие попасть на прием. Я еще раз поразилась количеству пострадавших в такой маленькой части. Создавалось впечатление, что целых фьордов здесь уже не осталось, все леченые-перелеченные, магией пристукнутые неоднократно. А у Бруно почки нет. А может, и еще чего.

Я так распереживалась, что решила последовать совету фьорда Бустаманте и сходить к нему сама, благо адрес в карточке Бруно был, а сама карточка — девственно чистая. Ни одной записи — к местному целителю он не обращался ни разу. К обеду поток пациентов ко мне иссяк, я закрыла процедурную и торопливо пошла к Бруно, больше всего надеясь, что застану дома. Постояла перед его дверью, собираясь с духом, и нерешительно постучала.

— Кто там? — раздался из-за двери такой родной голос, что у меня сердце сжалось.

— Это я.

— Дульче?

За закрытой дверью раздалось какое-то шебуршание, заронившее в мою душу самые черные опасения. Почему он не открывает? Может, ему там плохо стало? Или, что еще хуже, нашлась и без меня фьорда, заботящаяся о его здоровье? Но тогда он должен быть совершенно здоров? Почему-то меня это предположение не обрадовало, хотя, казалось бы, я пришла проверить, все ли с ним в порядке… И не уйду, пока не смогу убедиться!

И как только Бруно открыл дверь, я сразу заглянула за его плечо. Комната была малюсенькая, при всем желании в ней никого не спрячешь. Из-под дивана выглядывали грязные носки, но они явно были мужские, да и не поместится там никто. А вот в шкафу… Я подозрительно на него посмотрела, но шкаф не торопился делиться своими тайнами.

— Привет, — сказал Бруно.

— Привет, — опомнилась я. — Бруно, ты почему не пришел на осмотр? Я же знаю, что ты попал под магический выплеск!

— Да я под них постоянно попадаю, — ответил он. — Ничего страшного. Привык уже.

— Как это — ничего страшного? — Я скосила глаза на шкаф, поскольку показалось, что он скрипнул. — Бруно, тебе положен осмотр. Нельзя так безответственно относиться к своему здоровью.

— Да кому оно нужно, это здоровье?

Он вяло махнул рукой, а я аж захолодела. Точно продал! И не только почку, но и наверняка еще что-то, поэтому о здоровье уже поздно беспокоиться! Я положила ему руку на плечо:

— Твоим родным точно нужно. Они тебя любят, о тебе беспокоятся.

— Дульче, хочешь чая? — неожиданно предложил он. — У меня даже немного фринштадских конфет осталось.

— Хочу, — честно ответила я.

Может, и нет там никого, в шкафу? Какая фьорда согласится тихо сидеть и ждать, пока я попью чай? Да и слишком маленький этот шкаф…

Он посторонился, пропуская меня, а я прошла к дивану, хотя очень хотелось задеть дверцу шкафа и узнать, что же там скрипело…

Бруно закрыл дверь и начал грохотать чашками.

— Странное дело, — смущенно сказал он. — Здесь кружки так быстро портятся. Не успел купить, а они уже все черные внутри. Подожди, я сейчас за новыми сбегаю.

Я подошла к нему. Чашки вовсе не были безнадежно испорчены. Просто внутри их покрывал застарелый налет чая. Хорошее моющее средство справилось бы с этим очень быстро, но такого в этой квартире точно нет. Но можно же найти замену!

— Бруно, у тебя есть соль? — спросила я.

— Да, конечно, — несколько удивленно ответил он и выдал мне коробку, которая была вскрыта, но заполнена почти до верха.

В умелых руках может пригодиться все, что я успешно доказала, отчистив солью кружки до такого состояния, что Бруно восхищенно сказал:

— Как новые. Никогда бы не подумал, что так можно.

Он вертел в руках чистую чашку, глядя то на нее, то на меня, а я невольно преисполнялась гордости за себя. Вот ведь, вроде даже магию не пришлось использовать, а смотрят на тебя с таким восхищением, словно ты весь Дар использовала и выдала нечто такое, что и повторить невозможно.

Но тут Бруно опомнился и начал накрывать на стол, не слишком чистый. Его тоже не помешало бы хорошенько протереть хотя бы тряпкой. Но я сделала вид, что ничего этого не замечаю, да и шкаф привлекал меня все больше и больше: мне показалось, что оттуда донесся скрип, и дверца чуть сдвинулась. Неужели там все же кто-то стоит и ждет, пока я уйду?

Я расстроилась. Вот так вот, заботишься о чужом здоровье, а с ним не только все в порядке, а и без меня есть кому позаботиться.

— Ты покрепче чай будешь? — спросил Бруно и высыпал в тарелку из пакета печенье.

Я хотела уже гордо отказаться — пусть пьет чай с теми, кто в шкафу прячется, — но тут дверца окончательно открылась, и оттуда вывалился ком постельного белья вперемешку с подушкой и одеялом. И никаких посторонних фьорд оттуда не вылетело. Да они там попросту не поместились бы. Пока я расширенными от удивления глазами смотрела на это безобразие, смущенный Бруно торопливо запихивал все назад.

Бедный, он хотел, чтобы его комната выглядела поприличнее, вот и засунул в шкаф все, что не влезло под диван. Я незаметно подвинула ногой выглядывающий из-под дивана носок и пришла к выводу, что Бруно нужна срочно женская рука, а то скоро грязное белье помещаться не будет уже нигде.

Я разлила заваренный им чай в вымытые чашки и сделала вид, что ничего не случилось. В конце концов, немного грязного белья — это не самое страшное, что могло случиться. Самое страшное — это если бы из шкафа вылетело другое. То есть другая… Но теперь, когда я знаю, что там нет никого, кто мог бы позаботиться о здоровье Бруно, я просто обязана сделать это сама.

— Бруно, — я повертела в руках маленькое печеньице, но так и не решилась откусить, — меня очень волнует твое здоровье. Почему ты не пришел на обследование?

— Да со мной все в порядке.

Бруно мне улыбнулся, но не успокоил. Будь с ним все в порядке, он непременно попытался бы меня поцеловать. Или сел поближе. А так — поставил свой стул напротив, даже не дотянуться до него. Или у него все же есть кто-то, вот и не хочет ко мне прикасаться? Все же столько времени прошло…

Я пригорюнилась.

— А твоя бабушка так не считает, — попыталась я зайти с другой стороны. — Она за тебя очень переживает и уверена, что все, что тебе нужно, — поскорее жениться.

Посмотрела я при этом на Бруно с надеждой — вдруг он решит последовать бабушкиному совету? Можно даже прямо сейчас…