Мрачно темнеющий свет - Джессика Клусс

Похороны чародеев проводят быстро. Волшебство земли требует свое обратно, так говорят. Уже на следующий день тело Фанни обмыли, нарядили ее в прекрасное черное платье, и мы пришли попрощаться. Серое небо тяжело нависало, воздух был густым от тумана. Если бы пошел дождь, по крайней мере, было бы легче.

Блэквуд, Элиза и я слушали слова о вечной жизни. Пока над гробом произносились прощальные речи, Элиза плакала. Затем все стали неловко расходиться, как гости, злоупотребившие гостеприимством. Гробовщики вытащили тело Фанни. Чародеев никогда не хоронили в гробах – деревянные ящики нужны были только для погребальной службы. Погибших заворачивали в черный шелк и клали в землю, чтобы земля скорее впитала волшебство. Фанни не была чародейкой, но она была дочерью чародея и родила сына-чародея.

Я подумала о счастливой смеющейся женщине, с которой познакомилась несколько недель назад. Я не понимала, как случилось, что теперь она лежит в земле. Когда я впервые пришла к ней в дом, она встретила меня так, будто я ее друг. Будто она может мне доверять.

Мои глаза начали наполняться слезами. Рук убил ее, и это наложило на меня проклятие. Я скулила так тихо, что заметил только Блэквуд.

Магнус стоял у края могилы, его лицо было бледным. Никогда раньше не видела его в черном. Яркие каштановые волосы резко выделялись на фоне серого дня. Он бросил на тело матери пригоршню земли и застыл, глядя в могилу.

– Мы зайдем в дом, чтобы засвидетельствовать свое почтение, – пробубнил Элизе Блэквуд. – Ты ведь его невеста.

Я подумала, что ему не стоило произносить это с такими жестокими интонациями.

В доме одетые в черное чародеи двигались как тени. Только по приглушенному шепоту и скрипу половиц можно было определить, что по этим комнатам вообще кто-то ходит. Все зеркала были завешены простынями. На обеденном столе кто-то выложил круг из свечей. Все были зажжены, кроме одной, той, что в центре.

– Незажженная свеча означает погасшую жизнь чародея, – тихо проговорил Блэквуд, встав рядом со мной в дверях. – После заката ее зажгут и оставят гореть на всю ночь. Это будет символизировать переход души из одного мира в другой.

Элиза сидела рядом с Магнусом, она что-то нежно говорила ему; ее щеки пошли пятнами от слез. Магнус сидел сгорбленный, поставив локти на колени, и бездумно глазел в пол.

Отдав дань Фанни, чародеи ушли. В доме стало еще тише, из звуков – только тиканье часов и приглушенный плач Полли на кухне. В окно я увидела Ди. Он уперся лбом в ствол вишневого дерева и закусил кулак. Он бы никому не позволил увидеть своих слез.

Я хотела подойти к нему и утешить, но у меня будто украли голос. Слова не шли.

Блэквуд повел сестру в прихожую одеваться. Я на минутку присела с Магнусом.

– Мне так жаль… – прошептала я, наконец обретя способность говорить.

Мне показалось, он меня не услышал. Но он сказал:

– Я мог бы выпроводить всех из дома в безопасное место, но я хотел посмотреть, чем все так взволнованы. – Он горько усмехнулся.

– Ты не должен себя винить.

– Хоуэл, я собирался поговорить с тобой до объявления помолвки. – Он поднял на меня глаза. Они были ясными, но взгляд – холодным. Он похоронил смеющуюся и беззаботную часть вместе с матерью.

– Зачем?

– Чтобы объяснить. Наша помолвка только для того, чтобы защитить Элизу от брака с Фоксглавом. Мы планировали отменить ее, когда прошел бы подобающий период времени.

У меня заныл живот.