Мрачно темнеющий свет - Джессика Клусс

– Почему ты хотел мне это сказать?

– А ты что, правда не понимаешь? – он внимательно взглянул на меня. – Ты запретила мне когда-либо еще говорить о моих чувствах, и я согласился… Но я не мог вынести мысли о том, что ты посчитаешь, будто я деградировал до охотника за состоянием.

– Я бы так не подумала, – прошептала я.

Он встал и подошел к тому месту, где висел портрет его бабушки. Прислонившись к стене, он сказал:

– Я виню себя в том, что случилось. Если бы, узнав, что Рук перерождается, я бы сказал об этом Агриппе или Императору, может быть… – Он не закончил мысль и снова посмотрел на меня. – Ты бежала по лестнице, как будто знала, что увидишь наверху. Скажи мне… – Он едва мог выговаривать слова. – Ты знала о том, что с ним происходит?

Самообладание покинуло меня, и я заплакала. Магнус ударил кулаком о стену, звук прозвучал в тишине дома как взрыв.

– В чем дело? – Блэквуд поторопился в комнату.

– Ничего. Следи за своей сестрой, – голос Магнуса был бесцветным и мрачным. Блэквуд настороженно посмотрел на мое лицо, но с неохотой послушался.

Магнус несколькими большими шагами пересек комнату.

– Я хочу, чтобы ты ушла, Генриетта, – прошептал он. В мертвенном тоне его голоса была ярость. Он снова сел на диван и стал смотреть в окно. – Уходи. Сейчас же.

Я выбежала из дома. Элиза нагнала меня на тротуаре и вложила свою ладонь в мою. Я была ей благодарна. По пути домой мы прижались друг к другу в карете. Блэквуд сидел наискосок от нас, уставившись в окно и не говоря ни слова.

Когда мы приехали домой, Блэквуд сразу пошел в свой кабинет. Подходя к лестнице, я прошла мимо того места, где погибла Фанни. Даже несмотря на то, что кровь замыли, я могла с точностью сказать, где это произошло. Точные место и время, когда все изменилось.

Наверху я вошла в кабинет и обнаружила Блэквуда сидящим за столом. Пульсирующий свет фонаря отбрасывал на его лицо резкие тени, и казалось, что там, где должны быть глаза, – темные глазницы.

Он взял книгу с золочеными уголками и пролистал ее; выглядел он при этом так, будто хотел спрятаться среди страниц, чтобы избежать меня. Наконец он заговорил:

– Дело не в том, что ты пыталась помочь Руку. Дело даже не в том, что ты отвергла мое предложение в его пользу… – У него заходили желваки. Он боролся с какими-то глубоко коренящимися эмоциями. – Но ты снова соврала. Я был дураком, думая, что ты изменишься.

Я чувствовала себя настолько виноватой, что хватит на целую жизнь вперед.

– Знаешь, а ты мог бы мне сказать, что проигнорировал указания Микельмаса насчет оружия, – все же прокричала я. – Ты мог бы сказать мне, что углубился в исследования своего отца, потому что…

Я замолчала, потому что пока еще не рассказала ему о нашей общей семейной истории. Да, в одном он был прав. Я совсем не изменилась.

Он с силой захлопнул книгу, вызвав пыльное облачко.

– Я представлял, что ты станешь моей женой. Лучшим воплощением меня. Я представлял Сорроу-Фелл раем, а тебя – моей Евой. – Он говорил зло, более того – разочарованно. – Но я ошибался.

– Возможно, все к лучшему, – колко произнесла я. – Адам и Ева плохо кончили.

Не дожидаясь ответа, я в гневе выбежала из комнаты.

Внизу меня ждал лакей, на его одетой в перчатку руке балансировал поднос с почтой.

– Мисс Хоуэл, для вас пришло письмо.

Я поблагодарила его и, взяв послание, разорвала конверт трясущимися руками. И немедленно узнала знакомый петлеобразный почерк.