Мохито для изгнанника Тьмы - Ольга Иванова

Темные умирают от неизвестной болезни… Час от часу не легче.

— Значит, ты тоже в опасности? — Я со страхом посмотрела на Реллингтона.

— Кто знает? — Он как-то удрученно усмехнулся. — С каждым днем меня все труднее назвать Темным. У меня даже сферум пропадает. Могу вызвать его через раз.

— И когда это началось? — Я разволновалась. — Ведь на балу Черной розы ты его использовал, когда забирал меня из дворца.

— Вот после этого и началось.

— Это из-за того, что я Светлая, да? — У меня вырвался горестный вздох. — Выходит, я опять виновата… Может, нам вообще нельзя быть вместе? Все, что бы я ни сделала, выходит против тебя. Приносит одни проблемы.

Реллингтон ничего не ответил на это, не согласился, но и не опровергнул. Прошелся по залу в задумчивости, потом произнес:

— Я сам это начал. Восемь лет назад. Сам виноват… А все, что происходит сейчас, — закономерно и понятно.

— Ты о Рее? — Мы впервые заговорили об этом, и я внутренне напрягалась.

— Его зовут Рей?

— Да, мальчика, которому ты не дал умереть следом за Светлыми родителями, зовут Рей.

— Почему ты говоришь, что я не дал ему умереть? — Во взгляде Марка появилось недоумение. — В тот раз не было приказа убивать. Только взять в плен.

— Но Роза, его бабушка, сказала, что всех уничтожили. — Я тоже растерялась. — Когда она пришла на то место, в живых был только Рей.

— Наверное, она сама так решила. Если отдают приказ на зачистку, то не остается даже тел. — Реллингтон говорил как-то отстраненно. — Но я повторяю: мой отряд не участвовал в зачистках, только в пленении.

— Тогда это означает, что родители Рея живы? — Во мне зародилась надежда. — Куда их забрали?

— Скорее всего, в Сумрачные пустоши на каторжные работы. Поверь, некоторые лучше выбрали бы смерть.

— И детей туда тоже забирают?

— Всех.

— И ты пожалел Рея? — тихо спросила я.

— Как же я ненавижу это чувство — жалость. — Он скривил губы в подобии улыбки. — А вы, Светлые, его так любите…

Эти слова кольнули в самое сердце. Мы будто вернулись к первым дням знакомства, и между нами вмиг выросла стена.

— Я больше не хочу говорить на эту тему, — уязвленно ответила я. — Надоело объяснять разницу между жалостью, состраданием и унижением. И да, я — Светлая, но это не мой выбор. Извини, что оказалась такой. Вернее, не такой, как ты.

Я, демонстративно не глядя на него, достала из-под прилавка кассовую книгу и с деланым интересом принялась ее изучать. Глаза застлало пеленой слез, но я боялась моргнуть, чтобы Реллингтон не заметил их.

— Лия… — Он все-таки подошел ко мне, обнял сзади неловко и растерянно.

Я прикрыла глаза, и слезы покатились по щекам. Вытерла их с раздражением и обернулась к Марку.

— Давай наконец проясним все раз и навсегда. Как ты представляешь наше будущее? И вообще, есть ли у нас оно? Я — Светлая, и это уже, похоже, не изменить, даже если бы захотела. Ну разве что попытаться перейти на сторону Тьмы!

— У тебя не получится. — Он печально усмехнулся. — Ты не создана для Тьмы.

— А ты для Света? — робко спросила я. — Ведь он сейчас в тебе…

— Я не знаю, смогу ли… — Марк пристально смотрел на меня. — Я не чувствую себя Светлым… Пытаюсь… Но пока не чувствую… Одно хорошо: он перестал мучить меня. Может, когда-нибудь… Я почувствую, что готов… Но пока…

— Я не давлю на тебя и ни на чем не настаиваю. Мне все равно, Темный ты или Светлый. Мои чувства от твоей принадлежности не изменятся. Но считаешь ли ты так же? Вдруг в какой-то момент твоя нелюбовь к Светлым перевесит… те чувства, которые, возможно, ты испытываешь ко мне?

— Этого не случится, Лия. Я уже переступил через себя. Ради тебя. И не жалею, понимаешь? — Он порывисто обнял меня, и я уткнулась лицом ему в плечо. — Я не хочу думать о тебе, как о Светлой.

— А я хочу, чтобы ты помнил об этом, Марк, — прошептала я. — Невозможно закрыть на это глаза и сделать вид, что ничего нет. Особенно когда в вашем мире происходят такие вещи. Когда нужно объединяться, а не разобщаться. Ваш мир гибнет из-за потери равновесия, понимаешь? И в этом виноваты и Темные, и Светлые. И я хочу, чтобы ты пошел со мной к одному человеку в лунодень, Марк. Он тоже хочет, чтобы ты пришел.

— Это тот, кто ждал тебя у бабки этого Светлого мальчишки?

— Да, он статер. И он хочет вернуть в Дарквайт потерянное равновесие.

— Статер? Откуда он в Талоссе? — Объятия Реллингтона ослабли. — Я уже давно не слышал о них… Говорили, они ушли куда-то в горы.

— А Филипп вернулся. И он знает, где спрятан Свет. — Я подошла еще к одному важному моменту, который не могла больше скрывать.

— Где же? — Марк отстранился, глядя на меня со смесью скептицизма и любопытства.

— Под домом мастера Коуна. Свет запечатан под ним, а дом его охраняет. Но с недавних пор, точнее почти с моим появлением в Дарквайте, он по каплям просачивается во внешний мир. Вот почему вода в доме стала с частицами Света. Опять не веришь?