Пелко и волки - Мария Семенова

Один из воинов, которому Браги, покровитель поэтов, хорошоподвесил язык, держал в руках арфу. Складно, сильным молодым голосом пел он прото, как знаменит Нидуд конунг, какие храбрые у него люди, какие славныесыновья, какая разумная жена и достойная дочь… Ясень мечей, куст шлемов – воткак называл он Нидуда. А после повёл речь о походе конунга далеко на север и обогатой и редкостной добыче, которую выпало там взять…

Бёдвильд слушала всё это, и кусок застревал в горле. ИбоВолюнд лежал где-то в конюшне, в темном углу, в колючей соломе. Искалеченный,униженный, избитый…

Улучив время, Бёдвильд поднялась с лавки и вышла во двор.

Там мягко светилось бледное полуночное небо: солнце незримоплыло чуть ниже северных гор… А во дворе шумно возились мальчишки, и, каквсегда, первым заводилой был Сакси.

Согласно обычаю предков детей Нидуда воспитывал не отец, астарый седой ярл по имени Хйльдинг. При нём-то росли и Хлёд, и Эскхере, и самаБёд-вильд – покуда не вошли в лета. Он же, Хильдинг, далеко слывший премудрым,обучал воинскому искусству юного Сакси. И ещё Готторма, младшего сына Атликонунга, жившего в соседней долине, за горным хребтом.

И надобно сказать, что этот Готторм был на одну зиму старшеСакси, однако признавал его над собою. Потому что во всех забавах, когда имслучалось поспорить, Сакси брал верх. Хотя и хвастался Готторм, что будто бывот-вот должны были вырасти у него усы…

Любой мог сказать, глядя на Сакси: поистине рано кричатмолодые орлы! Пива он пил пока что самую капельку, да и ел, понятное дело, тожеотнюдь не как взрослые мужи, давно носящие меч. Поэтому ему было неинтересно застолом, хотя там сидели воины во главе с отцом, а речи велись о походах. Кудабольше, чем слушать о подвигах чужих, нравилось Сакси совершать своисобственные. Пусть пока только в игре, где не лязгала сталь, и кровь, напитокжадного ворона, не орошала земли!

Вот и нынче мальчишки играли в конунга и его воинов,вернувшихся из похода. И Бёдвильд застыла от изумления, поняв, кем был в этойигре её младший братишка! Не победителем, а беспомощным пленником стоял онпосередине двора. И за неимением цепи просто прятал руки за спиной. Вот егоположили на землю, и Готторм провел ладонью по его ногам… Потом Саксиприподнялся и пополз на четвереньках, нарочно неуклюже переставляя руки и ноги.

– Вот так, – сказал он весело, – будетползать и Волюнд, когда заживут его раны!

Тут Готторм подобрался к нему сзади и стукнул пониже спиныногой в кожаном сапожке:

– А вот так конунг станет бить его, если он будет плохоковать!

Сакси ткнулся лицом в пыль, оцарапав себе щёку и нос.Правила игры были мгновенно забыты: одним прыжком вскочил он на ноги и бросилсяк обидчику, сжимая перепачканные кулаки. Короткая схватка, и Готторм, прижатыйк земле острой коленкой победителя, запросил пощады.

И Бёдвильд почудилось во всём этом недоброе предостережениесудьбы… Почти со страхом она ждала, чтобы Сакси воскликнул: а вот так Волюндрано или поздно отомстит за все свои обиды!

Но Сакси промолчал.

Завидев сестру, он выпустил сопящего, поверженногопротивника и побежал было к ней. Но вовремя вспомнил о своём достоинстве вождя,умерил прыть и приблизился чинно.

Он сказал:

– Ты видела, как я его? Я был Волюндом! Она ответила,как подобало:

– Приветствую тебя, о доброхрабрый герой. Дай-ка яоботру следы жаркого сражения с твоего чела…

Сакси гордо подставил ей украшенное ссадинами лицо –Бёдвильд вытерла его своим платком. Нечасто бывал он так послушен: говорила жеповелительница Трюд, будто немногие умели ладить с ним лучше сестры. Разве отецда ещё Хильдинг ярл…

А у него уже созрел новый замысел, и он ухватил её за оберуки:

– Сестра! Почему бы нам с тобой не взглянуть накузнеца?

У Бёдвильд заколотилось сердце, она ответила неуверенно:

– Да можно ли, братец?..

Сакси тряхнул волосами, выгоревшими на солнце.

– Я видел, там сидит Хедин и сторожит. У него горитфакел. Он прогнал Хлёда и Эскхере, они хотели войти…

Очень страшно было идти в конюшню, но отказывать ему нехотелось. Бёдвильд пошла за Сакси через двор, мечтая про себя, чтобы бдительныйХедин прогнал и её. Но, как видно, молодой страж решил, что Сакси и тем болееБёдвильд навряд ли задумали что-то против кузнеца. Не дожидаясь просьбы, онпосветил факелом внутрь – в глазах коней, неторопливо хрустевших овсом,заиграли красноватые блики… И Бёдвильд немедленно пожалела, что дала Саксипривести себя сюда.

Волюнд лежал на полу между двумя столбами, подпиравшимикрышу – он был привязан к ним за кисти рук. Он не мог не слышать речей,раздававшихся в двух шагах от него. Но не пошевелился, не повернул бессильнозапрокинутой головы… Оленья безрукавка на его груди была распахнута, и Бёдвильдувидела великое множество ожогов, мелких и побольше, причинённых, должно быть,искрами, слетавшими с наковальни. Иные из них показались ей совсем свежими…

Тут Сакси внезапно шагнул вперёд – ни Бёдвильд, ни Хедин неуспели поймать его за руку – и мигом оказался около пленника. Старшие замерли,но Волюнд по-прежнему не шевелился, и сын конунга деловито обошёл его кругом, апотом спросил, обращаясь к Хедину:

– Он теперь совсем не будет ходить? Только ползать?

– Не знаю, – пожал плечами молодой воин, соблегчением убедившись, что опасность сорванцу не грозила. – Может, ибудет, но только недалеко и небыстро. Девять шагов пройдет, а на десятомспоткнётся!

Он прислонил к стене копьё и показал, как, по его мнению,должен был ковылять изувеченный кузнец. Наверное, он хотел рассмешить притихшихБёдвильд и Сакси… Но ни брату, ни сестре смешно почему-то не стало.

– Идём, – сказала Бёдвильд, протягиваяруку, – Посмотрели, как тебе хотелось, и будет…

Тут Волюнд наконец повернул голову. И опять, как давечаутром, Бёдвильд будто вытянули плетью! И колечко на руке зашевелилось под еговзглядом, стиснуло палец… Бёдвильд стало не по себе.

– Пойдём! – повторила она брату. Сакси молчапоследовал за нею во двор…

Вечер и ночь прошли в томительной духоте; под утро женалетела гроза.

Всё в доме конунга примолкло и насторожилось. Все знали –это Тор, Бог грома, Бог-молотобоец, ездит за тучами в своей повозке,запряжённой двумя свирепыми козлами. Гремят окованные железом колёса, и людислышат катящийся по небу гром. В гневе размахивает рыжебородый Бог своиммолотом – горячие искры высекает волшебный каменный Мьйолльнир, и они бьют втвёрдую землю, поражая ужасом самые отважные сердца…

Когда весь дом содрогнулся от близко грянувшего удара –совсем рядом, должно быть, промчалась небесная колесница! – Нидуд конунгподнялся со своего места, разгоняя шумевший в голове хмель.