Понаехали! - Карина Демина

…мы снова ждем ребенка. Теперь уже из кабака…

Жизненное.

Про отборы невест Стася читала.

В книгах. В тех книгах, которые в приличном обществе считают если не неприличными, то всяко указывающими на отсутствие вкуса у их читателей.

И вот как-то вспомнилось вдруг все прочитанное разом и… и не хочет Стася на отбор! А то еще отберется ненароком, и будет ей к ведьмаку с князем еще и царевич.

А оно ей надо?

- Ты верно заметила, девонька, что желающих будет много. Более того, желающих будет очень много, - в доме Евдоким Афанасьевич обрел былую плотность, и теперь если просвечивал, то с самого краюшку. А так казался вполне себе настоящим. – Смотрины… суть в том, что любая девица, ежели она свободна, не только в смысле данных обещаний, просто холопки не допускаются… так вот, любая, подчеркну, девица, может получить право предстать перед царевичем и стать его женой.

- Так уж и любая?

- В теории, - усмехнулся Евдоким Афанасьевич.

- А на практике?

- А на практике… красота красотой, а политика – политикой. Поэтому да, старый закон работает, но… подозреваю вовсе не так, как мечтается о том юным красавицам.

Упомянутые красавицы зарделись. А Баська насупилась.

- Все начинается с храмов. Девицы, которые решили поучаствовать в смотринах сами ли, по родительскому ли слову, главное, что они обращаются в храмы.

- В любые?

- В любые… увидишь, завтра не останется в Китеже храма, в который не выстроится очереди из желающих попробовать…

Стася кивнула.

Оно-то понятно. Тут ведь не в реалити-шоу кастинг будет, а в потенциальные царицы.

- Каждая должна войти и коснуться камня. И если будет на то воля богини Ладоры, которую, как ни странно, почитают и ныне, хотя прежде люди помнили её вовсе под иным именем, но если будет её воля, камень вспыхнет белым светом.

- А… - тихо поинтересовалась Маланька. – Это… больно?

- Понятия не имею, - ответил Евдоким Афанасьевич. – Я ж не девица. Но считается, что это благословение божье. И потому к девицам, его получившим, всегда отношение особое. Пусть царицей станет лишь одна, но и другие женихов найдут.

- Не, - покачала головой Баська. – Мне царевич нужен.

- Зачем? – Евдоким Афанасьевич определенно удивился.

- Так… ведьма обещала же ж.

- Не я! – поспешила заверить Стася. – Я никому ничего не обещала!

- И правильно…

- Стало быть, благословение. А потом?

- Потом просто. Те, кто получил, а их обычно оказывалось не так и много, помнится, еще моя матушка говорила, что никогда-то больше сотни не набиралось, отправляются во дворец, где и живут, проводят время с царицей-матушкой, встречаются с женихом, а он приглядывается. И не только он. Следом за царской много иных свадеб играют.

Девицы задумались, а Стася втайне понадеялась, что благословение это – штука такая… редкая. Авось и пронесет.

- А… испытания? – на всякий случай уточнила она. – Устраивают?

- Зачем?

- Не знаю… чтоб понять, кто там лучше всех поет, кто – танцует, а кто печь или шить, допустим, умеет?

Баська с Маланькой переглянулись.

- Я огурцы солю, - сказала Маланька робко. – Лучше нашей стряпухи!

- Очень полезное умение для царицы, - Евдоким Афанасьевич усмехнулся. – Испытания… как-то, слышал, собирались их устраивать, но… девицы-то разные собираются. Вдруг да окажется, что какая-нибудь селянка стряпает лучше боярской дочки? Или еще чего? Да и… на кой оно царице? Её задача – наследника родить, а уж солит она там огурцы на досуге или бисером парсуны расшивает – дело третье.

Стасе показалось, что энтузиазм в глазах девичьих несколько поугас. Правда, не настолько, чтобы надеяться, что в храм они не пойдут.

Пойдут.