Двуликие. Ведьмино пламя - Яна Демидович

Дайана сидела на кровати, сцепив руки на коленях, обтянутых фиолетовым шёлком: вместо рта – жёсткая линия, глаза – будто небо перед грозой…

Порыв нежного, весеннего ветра – и в комнате появился серый Слуга, что принёс ей завтрак. Он повернул безглазое лицо в сторону стола, приметил нетронутый со вчерашнего ужин, и под его кожей, не закрытой дымными волосами, быстрее быстрого замигали молнии и вспышки. Дайана знала, что так дух выражает неодобрение – приноровилась читать его чувства – да только ей было всё равно.

Дайана уже второй день отказывалась от пищи. Желудок пытался давить на жалость, тоненько, заунывно скулил, но она старательно подавляла голод и лишь злилась, когда Слуга усердно приходил три раза в день, принося то изысканный завтрак, то аппетитно пахнущий обед, то умопомрачительный ужин…

Дайана ещё и пальцем не притронулась к еде. И с каким-то извращённым удовольствием оставляла её киснуть и заветриваться.

Слуга повернулся в сторону Дайаны. Шагнул ближе к кровати, указал бледной лапкой на поднос.

Конечно же, ноздри предательски дрогнули.

Треска в сливочно-мятном соусе… Россыпь рачков-креветок… Апельсиновый сок…

– Исчезни, – буркнула Дайана и демонстративно отвернулась.

Слуга замигал ещё неодобрительней, но подчинился, как всегда оставив свежую пищу на столе.

Нутро тут же кольнул голод.

«Ты же не думаешь, что папочка тебя отравит? – съехидничал голосок в голове. – Ведь ты нужна ему. Он до сих пор надеется, что дочь передумает».

Не передумает, угрюмо подумала Дайана.

На какой ты стороне – дело выбора, а не случая. И она сделала свой выбор.

Желудок завыл, точно брошенный пёс.

– Ну ладно, ладно, ладно! Победил! – зло крикнула Дайана, соскальзывая с кровати.

Прошелестел длинный подол. Скрипнул стул. И вилка боевым трезубцем ткнулась в несчастную треску.

…Когда половина рыбёшки была съедена, Дайана мрачно откинулась на спинку стула и в который раз задумалась.

Что же делать?

Её не закрывали в комнате. Она могла свободно передвигаться по замку и даже выходить на стену – но большей свободы ей, разумеется, не давали. Она опять, совсем как в Хокклоу, была заточена.

Дайана вспомнила извилистые, словно кишки, каменные коридоры. Чернолатных воинов, что патрулировали замок – мертвеннолицых, как вампиры, и жёстко-неприступных, как скала.

Ох уж эта скала…

Дайана поёжилась. Твердыня, что несла Ноттар, казалась древней и непобедимой. Те, кто жили на ней испокон веков, давным-давно обратились в прах. И теперь эта цитадель принадлежала Ридделлам.

В дверь постучали.

Дайана вынырнула в реальность, ощутив, как на шее затрепетала жилка. Слуги никогда не стучали. Стало быть, это снова отец.

И снова уговоры.

Дайана вздохнула, разгладила складки платья на коленях.

И снова «нет».

– Входи!

Дверь открылась. В комнату, блестя жемчужно-белыми зубами, шагнул сереброволосый Лерой.

Дайана стиснула руки: она пригласила войти демона.

– Ты? – стараясь не показывать страх, осведомилась Дайана со всем доступным ей презрением. – Зачем ты здесь?

– Пришёл засвидетельствовать своё почтение, миледи Ридделл, – проглотив её грубость, благожелательно ответил гость и слегка поклонился.

– Ты это сделал. Теперь убирайся.

Лерой рассмеялся – странным, каким-то придушенным, будто через войлок, смехом – и внезапно оказался рядом. Сел напротив ошарашенной Дайаны, пристроив сбоку трость с перламутровым камнем-яблоком. Небрежно подцепил с тарелки креветку. С аппетитом прожевал. И, опустив подбородок на сплетённые пальцы, уставился на девушку.