Хозяин теней 6 - Екатерина Насута

— Зыбко… — чуть поморщился Карп Евстратович. — И недоказуемо.

— А нам доказывать надо?

— Пожалуй, что нет… я понимаю. Ты полагаешь, что в этом случае, куда бы ни убрали Сергея, его в покое не оставят.

— Да. Как знать? Вдруг он настолько им нужен, что школу бросят? Что вы его уберете, а с ним и Ворон упорхнёт, в этот ваш Пажеский корпус.

— Офицера отыграть сложнее, чем школьного учителя.

— Ну я бы не сказал, но… даже не офицера. Денщика там. Лакея. Дворника. Библиотекаря. Какого-нибудь провинциального студентика, которому свезло получить место. Он ведь реально личины меняет и так, что хрен отличишь.

— Не ругайся.

— Я не ругаюсь. Я эмоционально выражаю своё отношение к происходящему. Поэтому, если и хотели Серегу убирать, то поздно уже. Наоборот, скажите, чтоб оставался. Я пригляжу. И Метелька. И за Серегой, и за Елизаром… и за прочими.

И ведь пригляжу, никуда не денусь.

[1] Антуан Бовилье. «Искусство повара» (1814)

[2] Количество агентов охранки среди революционеров, в том числе видных, было очень велико.

[3] В нашей реальности сходным образом поступил граф Лорис-Меликов, который создал новый Департамент Полиции в противовес Третьему отделению, увязшему в интригах. И за весьма короткий срок данный Департамент провёл ряд операций, задержав почти всех революционеров, считавшихся прежде неуловимыми. Да и в целом возник ряд очень неудобных вопросов к работе Третьего отделения.

[4] Опять же в свое время революционерам очень помог Николай Клеточников, которого называли ангелом-хранителем народовольцев. Сперва он устроился в Третье отделение агентом по вольному найму, затем был переведен на письменную работу. После расформирования отделения с частью персонала стал помощником делопроизводителя 3-го делопроизводства и получил доступ к самым сокровенным тайнам Департамента полиции. Через Клеточникова проходили приказы о предстоящих арестах и обысках, о слежке, списки всех агентов — столичных, провинциальных, зарубежных (клички, фамилии, приметы, адреса), показания арестованных (названные ими фамилии, явки, адреса) и многое другое.

[5] Не только с британскими, но и с французскими. Согласно легенде, истинный король обладал чудесным свойством исцелять болящих от золотухи.

[6] В 1902 г был убит министр внутренних дел Сипягин, в 1904 г за — сменивший его Плеве.

Глава 28

Бей императорскую партию, не жалея, как не жалеет она нас теперь, бей на площадях, если эта подлая сволочь осмелится выйти на них, бей в домах, бей в тесных переулках городов, бей на широких улицах столиц, бей по деревням и селам! Помни, что тогда кто будет не с нами, тот будет против; кто против — тотнаш враг; аврагов следует истреблятьвсеми способами… [1]

Прокламация. Запрещено цензурой

— … версия не лишена логики, — Карп Евстратович вытащил из кармана часы. — И допускаю, что мальчик не выдумал, а его матушке не показалось. Более того, почти уверен, что не выдумал и не показалось.

Он часы убрал.

— Но доказать не получится?

— Именно. Скорее всего сошлются на то, что женщина или выдумала эту печать, пытаясь прикрыть собственную беспечность, или ошиблась.

Ну да, логично.

— Что до мальчика, то его слова вовсе не примут в расчёт, но… это многое объяснило бы. В частности и наглость разбойников, и их избирательность. В конце концов, коль уж нужда возникла в целителях, то можно было бы найти цель попроще. А тут есть над чем подумать.

И думать Карп Евстратович будет. Вон, опять рука к усам несчастным потянулась, но замерла. Полезла в карман жилета и вытащила часы. Кругленькие, аккуратненькие и с серебряною крышкой, которую Карп Евстратович с тихим щелчком поднял.

— Кстати… — я вспомнил, о чём собирался спросить. — А что с Шуваловским целителем? Поговорили? Ну, удалось понять, кто их травил?

— Судя по всему, он и травил. Однако ни подтвердить, ни опровергнуть сие утверждение не выйдет. Скончался он.

— Как?

— Скоропостижно.

— Ещё скажите, что от несчастного случая…

За окном раздался грохот и мат, такой, глухой, отдалённый, но полный эмоций.

— Пулю в голову вряд ли можно счесть случаем счастливым, — философски отозвался Карп Евстратович.

— Сам?

— Судя по всему, да.

— И как так получилось?

— А вот тут… сложно. Нас пригласили уже к покойнику. Шувалов уверяет, что понятия не имеет, с чего бы его целителю вздумалось стреляться. Он вернулся. Вызвал начальника охраны.

— Перекрыл выходы из дома, затеял обыск, причём повальный…

— Думаю, что да. Он уверяет, что действовал крайне аккуратно. Что с целителем собирался лишь побеседовать, поскольку Николя не мог сказать определённо, понимал ли тот, что происходит, ведь изменения были едва заметны. А подливать зелье может кто угодно. Скорее кто угодно, ибо оба Шуваловых запомнили бы, если бы целитель вдруг начал их чем-нибудь этаким поить. Да и не подозревал его Шувалов, чтоб в серьёз. Напротив, скорее хотел посоветоваться. Он клянётся, что целитель служил роду давно. И что клятву давал, на крови. Это в целом нормальная практика, потому как никто не допустит близко совсем уж постороннего человека.

Киваю.

Понимаю. И да, клятва не позволила бы причинить вред. Но если целитель думал, что не вредит, но напротив, пользу причиняет? Сработала бы она? Хотя… сложно. Если бы он верил, что причиняет пользу, то к чему стреляться? Не сходится.

— Шувалов планировал побеседовать. И подозреваю, беседа была бы жёсткой, всё же речь шла о вещах… опасных. Но пытать там или что иное Шувалов не стал бы, — подумав, Карп Евстратович добавил осторожное. — Наверное…

— Однако целитель испугался, решив, что вся эта суета — по его душу…

— Именно.

— И решил вопрос радикально. А допросить? Шувалов ведь некромант.

— Он и поднял мёртвое тело, но увы. Использовали особую пулю, и в результате мозг был полностью разрушен. Поэтому и поднятие ничего не дало.

Любопытно.

Очень любопытно. И не только мне. Карп Евстратович вот крышечкой часов щёлкает, то открывая, то закрывая. Ну хоть усы свои дёргать перестал.

— Думаете, он это нарочно?

— Вне всяких сомнений. Револьвер был старинным. Дуэльным. Стреляться таким до крайности неудобно. И наш консультант уверяет, что оружие слегка изменили, а пулю и вовсе отлили недавно, помимо свинца использовав некий неизвестный сплав. Ах да, и посеребрили. В голове пуля разорвалась на части, серебряные осколки смешались…

То есть, подобный исход в теории рассматривался. А потом теория стала практикой. Крышка часов щёлкнула, открываясь, а потом захлопнулась с каким-то слишком уж громким звуком, заставив меня вздрогнуть.

— Знаете… — этот звук, как ни странно, помог мне зацепить то, что ускользало ранее. То, что