Хозяин теней 6 - Екатерина Насута

Произнесено это было с лёгкой нотой ностальгии.

— Мне и подумалось, что студенты Императорской академии, люди небедные и родовитые, скорее всего обратятся к самому известному из мастеров. И сам отправился в гости. Кстати, пластина тоже сохранилась и в идеальном состоянии. Сюда уже нести не стал, да и новый снимок с неё изготовить получится не сразу, это ещё мастера найти надо, который сумеет сделать всё верно, не испортив. Так что время, Савелий.

— Время, — я не удержал вздоха и посторонился, позволив Метельке взглянуть на фотографию. — Ещё имена устанавливать.

— А, имена тоже имеются. Пятлицкий был известен некоторой своей дотошностью, так что в конверте имелся и список тех, кому надобно изготовить копию снимка и количеством этих копий. Вот только, боюсь, имена нам не помогут… — Карп Евстратович вздохнул и, коснувшись крайнего, заговорил. — Воротынцев. Погиб. Взрыв в лаборатории. Михайлов.

Тот самый вихрастый.

— Брюшной тиф. К сожалению, целителя под рукой не нашлось. Острожин и Перекутов. Прорыв.

Он вёл пальцем, называя имя и будто стирая эти вот лица.

И жизни.

Одну за другой.

Несчастный случай. Пожар. Мор… как будто проклятье, которое коснулось однажды вот этих молодых людей.

— Еськов, — Карп Евстратович останавливается у паренька, который стоит во втором ряду, но как-то… словно в стороне? Он держится рядом, но чуть дальше, точно пытаясь провести какую-то границу между остальными.

— Он…

— Жив. Но пребывает в лечебнице для душевнобольных.

— Здесь?

— Именно. Я распорядился, чтобы его перевезли к Николя. Не уверен, что поговорить удастся, но это хоть что-то.

Ну да, из всего курса уцелел один человек и тот свихнулся.

— Знаете, что самое интересное? — произнёс Карп Евстратович, убирая снимок в папку.

— Что?

— Его сестра, с которой я счёл возможным встретиться, для предварительной так сказать беседы, сказала, что с ума брат начал сходить после экспедиции на Север.

— Погодите, той экспедиции, о которой вашему Географическому обществу ничего не известно? — я прищурился. И Карп Евстратович ответил:

— Именно. Экспедиции, которой, как меня уверили, не было.

[1] Из прокламации «Молодая Россия» 1862 г

[2] Гремучий студень — одна из популярных разновидностей динамита, получался при смешивании нитроглицерина и нитроцеллюлозы (коллоидного хлопка), был весьма любим революционерами. Изначально в России динамит промышленным способом изготавливали лишь на одном предприятии. И достать его было крайне сложно. Поэтому революционеры или закупали его за границей, или пытались изготовить его сами, в подпольных лабораториях. Сырьё закупалось на оптовых складах, варилось и смешивалось в квартире. Мешали руками, в итоге революционеры часто травились ядовитыми парами, получали химические ожоги кожи и т. д. Опаснее было только изготовление взрывателей.

[3] На самом деле некоторые старинные снимки поражают своей чёткостью. Примером может стать фотография Кексгольмского полка, сделанная в 1903 г. На фото размером 42×94 см изображено 1250 человек. При том при увеличении видны не только черты лица каждого и весьма чётко, но можно разглядеть даже окурки на переднем плане.

Глава 29

Многие расстройства здоровья у детей случаются исключительно по причине неверного питания, а именно излишеств. Меж тем мы настойчиво рекомендуем воздержаться от того, чтобы давать детям сладости, всякие печенья, пироги и конфеты. Также не стоит давать мёд, разного рода фрукты, особенно сливы, яблоки, персики и абрикосы. Следует воздерживаться от потребления черешни и изюма. Какова же еда, которая подходит для детей? По нашему мнению, наилучшей пищей являются каша, хлеб и печёный картофель.

«Учебник гигиены» [1]

— А я говорю, что здесь надо добавить два стабилизирующих элемента! — громкий голос Сереги доносился из открытых дверей мастерской. — Вы сами посмотрите! Вы повышаете ёмкость накопителя, при этом не меняя ни толщины проводящих каналов, ни…

Вернулись мы ближе к вечеру, благополучно пропустив ужин. Нет, Лаврентий Сигизмундович прикупил нам с собой и пирогов, и сбитня, но это же другое.

— … и сомневаюсь, что вы найдёте элементы, настолько созвучные друг другу, чтобы пренебречь возможным эффектом…

Пироги мы отнесли в комнаты, сразу после того, как разгрузили машину. На сей раз стопки тетрадей были весьма себе увесистыми и таскать их пришлось честно. Потом уж нам дозволили вернуться в пансион, где мы умылись, проглотили по пирогу и отправились искать остальных.

Нашли.

— А я говорю, что текущего стабилизатора хватит! — возражал кто-то. — Можно сделать ещё один отводной канал для отведения излишков энергии.

— Этого не хватит, если накопители начнут резонировать!

— Да с чего им резонировать?

В лаборатории было людновато. У доски стоял Серега, растрёпанный, покрасневший и, кажется, злой донельзя. Он то и дело привставал на цыпочки, словно пытаясь стать выше, но всё одно не дотягивал до оппонента. Тот был и выше, и старше. Тощий парень в роговых очках тыкал в доску мелом.

На доске было написано…

Изображено?

В общем, что-то на очень умном и пока не доступном моему разуму. Это одновременно походило и на схему электрической цепи, но почему-то влезшую на страницы какой-нибудь древней рукописи, и на зловещую пентаграмму, в которую добавили пару напрочь чуждых элементов из мира электричества.

— А с того, что ты предлагаешь использовать сразу дюжину камней. И при пропускании тока будет создано магоэлектрическое поле! Причём единое поле! А в нём…

— Да случаи резонанса единичны!

— Но всё равно случаются! И куда чаще, чем об этом пишут…

За их спором наблюдали все. За спиной Сереги виднелась молчаливая фигура Елизара. А вот Орлов с Демидовым устроились у двери, причём Орлов, кажется, что-то жевал.

— Что тут? — шёпотом поинтересовался я.

— О! — Орлов встрепенулся. — Вернулись! Где вы были?

— Да вот, инспектору помогали. Бумаги грузили, бумаги возили. Потом на типографию ещё ездили. Ждали. Чего-то там распечатать должны были, а они не распечатали. Пришлось торчать.

Судя по взгляду, Орлов мне не очень поверил. Но кивнул.

— А тут что? — в свою очередь спросил я.

— Тут? А… тут вон Серега спорит.

— Вижу. С кем?

— Афонька, — прогудел Демидов. — Вы ужинали? Там дежурный сказал, что ужин на кухне оставят, но греть никто не будет.

Оставят? Это хорошо и даже отлично. Есть хотелось пусть не сильно, но постоянно. И не только мне.

— Я и непогретый съем, — Метелька похлопал себя по животу.

— Если сделать, как ты предлагаешь, артефакт будет нестабилен! — Серега ткнул пальцем в доску. И он, и Афонька успели перемазаться мелом. Белые пятна украшали щёки, лоб, гимнастёрку.

Даже Серегин ранец, выглядывавший из-под стола, пострадал.

— А если сделать, как предлагаешь ты, то смысла не будет! Подпитка стабилизаторов съест половину всей энергии!

— Но вторая-то останется!

— А что за Афонька? — Метелька