Книга демона - Михаил Кликин

Если бы Гай мог уподобиться птице и подняться над Гардой, то его глазам предстала бы ужасающая картина. Он увидел бы длинные хвосты дыма и разрастающиеся пятна пожаров. На тесных улицах, прилегающих к городской стене, он смог бы разглядеть женщин, ухаживающих за ранеными. Ему достаточно было бы опуститься ниже, чтоб всмотреться в осунувшиеся, почерневшие лица, чтоб рассмотреть страшные раны и почувствовать отвратительный запах кровоточащей человеческой плоти.

Мортиры и гауфницы, установленные на мельдитских кораблях, с легкостью крошили камень, рвали железо и разбивали дерево. Облепленные горючей смесью ядра чертили в воздухе огненные дуги и падали на крыши Гарды. Хвостатые маскаланские снаряды, пронзительно свистя и разбрызгивая искры, перелетали через стену и с треском лопались, выпуская облака черного дыма, который разъедал глаза и вызывал у защитников города кровавую рвоту.

С высоты птичьего полета Гаю бы открылось, сколь разрушительными были два недавних взрыва, сотрясших, как показалось, всю Гарду. Это, обрушив крепостные стены и развалив Коренной Бастион, взлетели из-под земли на воздух северный и западный арсеналы. В том, что к взрывам приложили руку изменники, никто не сомневался. Говорили даже, что некоторых предателей сумели-таки изловить, и те вроде бы признались, что на измену они пошли не столько ради золота, сколько из-за страха перед какими-то неведомыми людьми, подчинившими себе и диких траллан, и свободолюбивых мельдитов, и таинственно-чудаковатых оккетарцев.

Обернись Гай птицей, он смог бы перелететь к осадившим Гарду кораблям и убедиться, что действительно среди траллан и мельдитов есть несколько странных людей, одетых в чудные платья, которые больше подошли бы каким-нибудь почтенным дамам. Несомненно, Гай обратил бы внимание на то, что лица этих людей закрыты черными платками, а на их груди висят необычные амулеты в виде хрустальных черепов.

А если бы потом Гай направился на запад, то почти сразу ему встретилась бы бредущая к Гарде страшная армия. И, несомненно, как только он разглядел бы, что это за воины, он тут же взмыл бы к самым небесам и поспешил бы убраться от осажденного города как можно дальше…

Булочнику Зазе оторвало руку. Он лежал на спине и стеклянными глазами смотрел в небо.

– Ремень давай! – прокричал Скабби Гаю. – Надо жилы перетянуть, а то совсем кровью истечет!

– Как же тесто месить буду?! – бормотал булочник. – Одной же рукой…

Гай схватился за пояс, начал было его развязывать, но вспомнил о бумагах и остановился.

– Ну, чего мешкаешь?

Гай не стал отвечать, все равно Скабби его бы не понял. Вместо этого он огляделся и сразу увидел нужное: в трех шагах справа, придавленный камнями, лежал мертвец из команды Зазы. При жизни его, кажется, звали Хлатом.

– Сейчас! – крикнул Гай и, присев, сдернул с покойника кожаный ремень.

Пушки грохотали не так часто, как прежде. Ворота были разбиты в щепу, городская стена местами походила на какие-нибудь древние развалины. Тралланские корабли подошли к самому берегу, с них в воду спрыгивали косматые, вооруженные топорами варвары.

Защитники Гарды готовились к рукопашному бою. Уже мало кто верил, что нападающих можно будет остановить на подступах к крепости. Основные силы обороняюшихся стягивались к разбитым воротам и к провалам, куда, как было ясно, и ринутся свирепые тралланы.

– Не так уж их и много, – приговаривал Скабби, затягивая ремнем кровоточащую культю Зазы. – Сдюжим. Вон сколько наших собралось. Силища! Траллан-то куда меньше. Точно сдюжим. Ты как думаешь?

– Сдюжим, – соглашался Гай, хотя совсем не был в том уверен. Он помнил, сколь страшны и неудержимы идущие в бой тралланы…

– Как же… месить…

– Подмастерьев поставишь, а сам следить станешь, чтобы рецепты соблюли! – увещевал Скабби, но несчастный булочник его, кажется, не слышал…

Булочник Заза скончался, когда Скабби пытался напоить его из маленькой тыквенной фляжки.

– Помер, – просто сказал Скабби и поднялся на ноги. – Хороший был человек.

Гай тыльной стороной ладони вытер набежавшие слезы. В последние дни он то и дело терял людей, которые делали ему добро, которые ему нравились, которым он верил…

Совсем близко в стену ударило массивное ядро. Каменный зубец, за которым прятались два незнакомых Гаю ополченца, разлетелся, словно стеклянный. Люди исчезли.

– Страшно, – поковыряв пальцем в оглохшем ухе, сказал Скабби и снова присел.

– Что мы тут делаем? – сердито спросил у него Гай.

– Как что? Защищаем Гарду.

– Где же мы ее защищаем? Сидим и нос боимся высунуть.

– А ты погоди немного. Вот канониры закончат свой разговор, а там и до нас дело дойдет. Сейчас главное – сдуру голову под ядро не подставить, вот это обидная была бы смерть.

– Любая смерть обидная, – возразил Гай.

– Не скажи. Одно дело – глупо помереть, совсем другое – так, чтобы не стыдно было, скажем, тебе вспомнить, если, к примеру, меня убьют. Скажешь потом: «Вот был у меня друг Скабби Стрекотун, погиб героем».

Гай дернул плечом, признался:

– Как-то неспокойно мне.

– Ничего удивительного, – криво и невесело усмехнувшись, согласился Скабби. Он, вытянув шею, присматривался к происходящему на берегу. – Тут сейчас всем неспокойно.

– Я про другое. Тошно мне. Знаешь, как в жару бывает перед самой грозой?

– Знаю.

– Будто буря идет, а мы ее пока не видим.

– Как же не видим? – Скабби показал рукой на затянутый дымом порт, где среди пожаров за стенами, деревянными щитами и фашинами прятались тралланы. – Вот она, твоя буря.