Песня зверя - Кэрол Берг

В общей зале оставалось еще человек двадцать. Большинство сидело за двумя длинными столами, заставленными пустыми кувшинами, корзинами цветов, залитыми элем и заваленными костями, корками и прочими остатками крестьянского пира. Гости горланили хором сразу три разные песни и пили без устали. Из угла доносился храп какого-то толстяка, серая от усталости служанка тащила еще один поднос эля, сонный элим поворачивал над огнем гуся на вертеле. Всадников вроде бы не видно.

Мак-Аллистер и два элима сидели в уголку за маленьким столиком и ни на кого не глядели. Я скинула ворованный плащ, плюхнулась на скамейку рядом с Эйданом и нарушила их сладостный покой.

— Пора тебе отсюда убираться подобру-поздорову, — зашипела я, упредив элимские приветствия, и рассказала, что постоялый двор взят в кольцо Всадников. — Надо притвориться, что мы гости на свадьбе, и уйти по дороге вместе с прочими. — Трое парней, рыдая от избытка чувств и цепляясь друг за дружку, чтобы не упасть, как раз провожали в дверях очередную компанию.

— У них наверняка на дороге есть патруль, — мотнул головой Тарвил.

— Тогда, наверное, лучше через лес, — предложил Мак-Аллистер. — Попробуем пробраться между постами.

— Ничего вы не понимаете! Это же разведчики-Всадники! Чтобы они — и не заметили?!

— Кое-чего они таки не заметят, — хмыкнул Тарвил и кивнул в сторону здоровяка, запустившего руку за корсаж светловолосой красотки. Та покрывала поцелуями его лоснящуюся физиономию. Прочие радостно завопили и принялись осыпать их цветами. Заиграла флейта.

— За дары Тьяссы! — поднял кружку рыжий крестьянин в шляпе с пером. — Пожелаем Уле полсотни сыновей!

— Пусть Норла рожает здоровых ребят! — подхватила морщинистая старуха, одним махом осушив кувшин эля.

Все расхохотались и захлопали в ладоши, а здоровяк со своей дамой, благословенные Тьяссой и увитые цветами, убежали в лесок, на ходу раздевая друг друга. Считается, что чем больше парочек усладит друг друга во время свадебного пира, тем угоднее этот брак будет Тьяссе и тем больше детей будет у новобрачных. Еще две раскрасневшиеся пары уже сгорали от нетерпения.

— Да, такие парочки сегодня вне подозрений… Вот что, угостите-ка их. — Давин положил на стол серебряную монету. — Скажите тост. Докажите, что вы от всей души… — Он кивнул в мою сторону.

Шутит?!

Мак-Аллистер побагровел и уставился в кружку.

— Пойдем по дороге. Если нас остановят — убьем, — отрезала я. — Смешаемся с очередной компанией. Или еще что-нибудь придумаем… Можно поджечь дом и воспользоваться суматохой…

Тарвил меня будто бы и не слышал.

— Ну, тогда можете выбрать себе в пару кого-нибудь из гостей, — хмыкнул он, нахмурившись. — На удемской свадьбе все позволено. Нас с Давином, правда, они вряд ли… — усмехнулся элим. — Но если вы объединитесь, будет куда легче. Как только поймете, что стражники не обращают на вас внимания — ну, придется их, конечно, убеждать, — бегите со всех ног. Мы вас догоним. Встретимся в лавке в Аберсвиле. Эйдан знает. Ну?

Мак-Аллистер кисло взглянул на меня.

— Давайте что-нибудь другое придумаем.

Элимы были правы — надо было спешить.

— Вот что, я могу делать все, что нужно. Ты мне тоже все время это твердил. Вот и докажи.

Давин сочувственно покивал:

— Я понимаю, у всех разные обычаи…

— Хватит болтать, — оборвала его я, стараясь не сорваться на крик. Каждый раз, когда умолкала музыка, я боялась, что услышу крик пестрянки, означающий "Вперед".

— Начинаем, — объявил Давин и придержал за руку сеная, готового подняться. — Авось по ходу дела все сообразите.

Тарвил улыбнулся, поднял кружку и звучным голосом сказителя провозгласил:

— За наших друзей-людей — за их союз, подобного которому не было во все времена!

Не будь мы в таком отчаянном положении, я бы рассмеялась. Мак-Аллистер прикрыл глаза, бормоча: "Велья, богиня дураков, спаси нас". Затем он поднял кружку, чокнулся с Тарвилом и, хлебнув эля, обнял меня за плечи. Явно через силу. Только и думает, как бы не коснуться меня ненароком.

— Ну, твоя очередь, Лара, — прошептал Давин. — Если ты помнишь, мы хотим привлечь побольше внимания. Пока что тебя можно принять за спинку скамейки. — Кажется, эти элимы веселились больше, чем удемы на свадьбе.

— Да приласкай же его, Лара! — посоветовал Тарвил, не в силах сдержать улыбку. — Я точно знаю, первым делом надо ласкаться!

Скрипнув зубами, я сжала руку в перчатке, едва касавшуюся моего плеча, и притянула Эйдана поближе.

— Ничего у нас не выйдет, — шипела я. — Не могу…

— Давай попробуем думать о чем-нибудь другом, — предложил Эйдан, зарываясь носом мне в волосы. — Я тебе рассказывал, как однажды гонял в пещере нетопырей и у меня загорелись волосы? — нежно шепнул он мне на ухо.

Я резко повернулась и уставилась на него. Совсем спятил?!

— О боги, только не смотри на меня, — выдохнул он. Я чувствовала, что он весь пылает от смущения. — Как ты думаешь, эти люди заметят, что элимы нам все подсказывают? Интересно, в театре тоже так ужасно ошибаются, выбирая актеров на роли?

За его шуточками стоял совсем не шуточный страх. Я это прекрасно видела. И вдруг я кое-что поняла. Даже и представить себе не могла…

— Так ты никогда… в молодости… столько знакомых… девушки вокруг так и увивались…

— Времени не было. Все время в пути. Занят был. Боги и музыка. И воспитание очень строгое. Нельзя… даже смотреть толком… только если очень давно знакомы… пока не… в общем, до свадьбы. И я не знаю… Проклятие! Ну что, я совсем красный?!

К полнейшему удовольствию Тарвила и Давина, я расхохоталась. Ну почему у нас все не как у людей?! Я-то думала, он страшно стыдливый, что его отпугивает мое уродство, что ему не по душе мое ехидство… Мне и в голову не приходило, чтобы знатный сенай, который вел жизнь вовсе не отшельническую, — и вдруг девственник! Ну и ну!

— А вот и смейся, — буркнул он мне в ухо. — Сама-то… Тебе же было всего тринадцать, когда ты оказалась у элимов.

— Моя родная палатка была меньше этой комнаты, а в ней жили мои родители, две бабки, два дяди, тетушка, три кузена и старший брат, у которого была куча друзей. Стыдливость и целомудрие в Клане не ценятся. Тут уж волей-неволей все видишь и все слышишь. К тому же девушка из Клана с одиннадцати лет доступна друзьям ее отца и братьев и вообще любому Всаднику. — Сказала — и сказала; но это слишком много говорило о моем месте в Клане. Ничего не было приятного в воспоминаниях о пьяных мужланах и неловких мальчишках в темных углах родительской палатки.

— Ах вот оно что. — Он не знал, что ответить. — Ну что ж, тогда приказывай.

— Пара на том конце стола — родители невесты, — прошептал Давин. Пока мы чесали языки, он не сводил глаз с пирующих. — Они только что послали слугу за огоньком — хотят зажечь светильник.