Тень и кость - Ли Бардуго

* * *

Мы вышли из Каньона где-то к югу от Новокрибирска и сделали первые шаги по Западной Равке. Дневное солнце ярко светило, луговая трава была мягкой, но у нас не было времени остановиться и насладиться видом. Мы были уставшими, голодными и израненными, но наши враги не знали покоя, посему и нам было не дано узнать.

Мы шли, пока не нашли пристанище во фруктовом саду, и спрятались там до наступления темноты, боясь, что кто-то нас увидит и запомнит. В воздухе витал густой аромат цветущей яблони, хотя сами плоды были пока слишком маленькими и зелеными, чтобы их есть.

Под нашим деревцем стояло ведро со зловонной дождевой водой, и мы воспользовались им, чтобы смыть кровавые пятна с рубашки Мала; он пытался не кривиться, пока снимал рваные ошметки ткани. Но ему было не скрыть глубокие раны от когтей волькры, зияющие на гладкой коже плеч и спины.

С наступлением ночи мы двинулись к побережью. Я немного волновалась, что мы потерялись, но Мал мог сориентироваться даже в совершенно незнакомой стране. Перед рассветом мы достигли вершины холма и увидели широкий Алхемский залив и мерцающие огни Ос Керво. Нужно было сойти с дороги. Вскоре она наполнится торговцами и путешественниками, которые непременно заметят побитого следопыта и девушку в черном кафтане. Но мы не могли не поддаться искушению и не посмотреть на Истиноморе.

Солнце взошло за нашими спинами, окрашивая городские башни в розоватое сияние, а воду у берега – в золото. Я увидела огромный порт с большими кораблями, качающимися в гавани, а за ними – глубокую синеву. Казалось, морю нет конца и оно тянется до невероятно далекого горизонта.

Я много карт повидала в своей жизни и знала, что где-то там, за долгими неделями путешествий и миль океана, есть земля. Но меня все равно накрыло ощущение, что мы стоим на краю мира. Подул прохладный бриз, донося до нас влажный соленый воздух и приглушенные крики чаек.

– Необъятные просторы, – проговорила я. Мал кивнул и улыбнулся.

– Хорошее место, чтобы спрятаться.

Он закопался рукой в моих спутанных волосах и достал золотую шпильку. Один завиток высвободился из хитроумной прически и упал мне на шею.

– Это нам на одежду, – сказал парень и засунул шпильку в карман.

Всего день назад Женя укладывала мои волосы с помощью этих самых шпилек. Я больше никогда не увижу ни ее, ни кого-либо другого из дворца. Сердце жалобно сжалось. Не знаю, была ли Женя мне настоящей подругой, но я все равно буду по ней скучать.

Мал оставил меня ждать в рощице неподалеку от дороги. Мы оба согласились, что будет лучше, если он пойдет в Ос Керво один, но прощание далось мне тяжело. Он сказал, что мне стоит отдохнуть, но стоило ему уйти, и сон как рукой сняло. Я все еще чувствовала биение силы в своем теле, эхо того, что я сотворила в Каньоне. Я ощупала рукой ошейник. Никогда не испытывала подобного могущества. Часть меня жаждала ощутить его вновь.

«А как же люди, которых ты бросила?» – возник голос в моей голове, который мне отчаянно хотелось проигнорировать. Послы, солдаты, гриши… Я обрекла их на верную смерть и даже не знала, погиб ли Дарклинг. Разорвали ли его на части волькры? Отомстили ли потерянные мужчины и женщины из долины Тула Черному Еретику? Или, возможно, в эту самую минуту он мчался ко мне по мертвым просторам Неморя, готовясь обрушить неминуемую расплату?

Меня передернуло от последней мысли и я начала мерить шагами землю, вздрагивая от каждого звука. К вечеру я убедила себя, что Мала узнали и схватили. Заслышав шаги и увидев знакомый силуэт за деревьями, я чуть не расплакалась от счастья.

– Проблем не возникло? – спросила я дрожащим голосом, пытаясь скрыть свою взволнованность.

– Нет. Никогда не видел такого людного города. Никто на меня даже не смотрел.

На нем была новая рубашка и плохо сидящий балахон. В руках он нес охапку обновок для меня: платье такого выцветшего красного цвета, что оно казалось оранжевым, и мешковатое горчичное пальто. Он вручил их мне и тактично отвернулся, чтобы дать возможность переодеться.

Я неловко возилась с крошечными пуговками на кафтане – казалось, что их здесь тысячи. Когда шелк наконец соскользнул с моих плеч и собрался у ног, я ощутила, как с меня упал тяжкий груз. Прохладный весенний воздух приятно пощипывал обнаженную кожу, и я впервые осмелилась понадеяться, что мы свободны. Но пришлось быстро отмахнуться от этой мысли. Пока смерть Дарклинга не подтверждена, я не смогу дышать спокойно.

Я натянула грубое шерстяное платье и желтое пальто.

– Ты специально подобрал самую уродливую одежду, какую только можно найти?

Мал обернулся и не смог сдержать улыбки.

– Я купил первое, что попалось на глаза, – затем его улыбка потускнела. Он легонько коснулся моей щеки и тихо продолжил хриплым голосом: – Я больше никогда не хочу видеть тебя в черном.

Я посмотрела ему в глаза и прошептала:

– Никогда.

Он полез в карман и достал длинный красный шарф. Ласково обернул его вокруг моей шеи, пряча ошейник Морозова.

– Вот так, – снова улыбнулся парень. – Идеально.

– Что я буду делать, когда наступит лето? – рассмеялась я.

– К тому времени мы придумаем, как от него избавиться.

– Нет! – резко вскрикнула я, удивившись, как сильно меня смутила эта идея.

Мал опешил и отошел на шаг.

– Нельзя от него избавляться, – пояснила я. – Это единственный шанс Равки освободиться от Тенистого Каньона.

Это правда, но не вся. Мы действительно нуждались в ошейнике. Он служил страховкой от силы Дарклинга и обещанием, что однажды мы вернемся в Равку и возвратим ей мир. Но я не могла признаться Малу, что ошейник принадлежал мне, что могущество оленя стало частью меня и я не хотела его лишаться.

Он нахмурился и окинул меня изучающим взглядом. Я подумала о предупреждениях Дарклинга, о мрачном выражении, которое я видела на его лице и в чертах Багры.

– Алина…

Я попыталась выдавить улыбку и пообещала:

– Мы снимем его. Как только появиться возможность.

Прошла пара секунд.

– Ладно, – наконец ответил Мал, но вид у него все еще был настороженный. Затем он пнул скомканный кафтан носком ботинка. – Что будем делать с этим?

Я опустила взгляд на кучку рваного шелка, и меня охватили ярость и стыд.

– Сожжем его.

Так мы и поступили. В то время как пламя поглощало шелк, Мал медленно доставал золотые шпильки из моих волос, одну за другой, пока мои кудри не рассыпались по плечам. Он ласково убрал их набок и поцеловал меня в шею, прямо над ошейником. Когда по моим щекам потекли слезы, он прижал меня к себе и обнимал, пока от кафтана не осталось ничего, кроме пепла.