Отборные женихи - Ева Финова

Я же, только уловив ароматный запах печеного, не выдержала и высунулась в окошко, чтобы сделать заказ, однако бедный лавочник, подскочивший ко мне, чтобы принять плату, тут же прикрыл глаза с ревом и убежал в пекарню вместе со следующей за ним по пятам едой. И потому остались мы и еще несколько карет за нами без мясных пирогов, судя по всему.

— Шарлотка, куль с лимонным джемом или заварнушки напудренные, — крикнул тут же его сосед из лавки для сладкоежек, которого пожалела и мучить не стала, оставшись сидеть в карете, изнывая от голода.

Интересно ведь получается! А как мне теперь в люди-то выйти?

— Нам каждого по одному завернуть, — сделал заказ алхимист, глянув на меня извиняюще, и тут же закрыл глаза, прослезившись. — Да… видать, кудесницы перемудрили с эффектом.

— Именно! — не выдержал и высказался мой безусый коллега, оживившись, как только в нашу карету передали пакеты со сластями, и потому перехватил их первый. Причем тот же лавочник, наверняка наученный опытом соседа, решил ко всему прочему еще и подзаработать, предлагая с закрытыми глазами:

— Мадам, наисекретнейшее инкогнито… — начал было он свою высокопарную речь, с чего-то решив затесать меня в ряды наверняка королевских особ. — Дабы не смущать чернь своими чарами и еще больше не привлекать внимание, позвольте предложить вам один прекраснейший плащ с капюшоном, бархатный, почти не ношенный.

Последнее, конечно, значительно поубавило мой энтузиазм, и я почти было согласилась, как вдруг Ионас встал и снял свой, накинув его на мои плечи с закрытыми глазами, почти на плечи, немного промазал, заехав рукой по голове. На что, естественно, не смолчала, огласив окрестность обиженно-протяжным возгласом: — А-а-ай!

Больно не было. Ничуть. Обидно… — это, конечно, да.

И в довершение моих бед карета тут же тронулась, а граф чуть не свалился сверху, вовремя выставив колено в сторону да оперевшись руками в деревянную стенку со стороны возницы, аккурат по обе стороны от моего лица.

— П-простите великодушно, — проронил он, плюхаясь тут же рядом, ибо лошадь вновь остановилась, нервно заржав, потому как толпы людей, снующих повсюду, не позволили ехать дальше.

— Может, мы уже пройдемся пешком? — предложила я, кидая тоскливый взгляд в окно. Но тут же возмутилась, глядя на опустевший пакет и последний кусок пирога в руках рыжего: — И вообще, Ний, ты решил там сам все съесть? А? Маленький сладкоежка?

— Дамам фладкое фредно! — прошамкал с набитым ртом этот нахальный сыщик, нещадно объедающий нас с графом.

— Рияна, так, значит, вы голодны? — сделал правильные выводы парфюмер и предпринял новую попытку глянуть в мою сторону, однако же вовремя опомнился и отвернулся, попросив изменившимся голосом: — Поправьте, пожалуйста, плащ, и идемте за мной, я вас проведу.

Делать было нечего. Не сидеть же в карете теперь все время? И потому подтянула ткань на плечах, завязала шнуровку на горле, рискуя вскипеть под теплой черной накидкой графа. И на удивление невесомая ткань движений не стесняла. Невольно захотелось разглядеть ее под лупой, дабы распознать материал и способ плетения. Чего сделать, увы, не довелось. Из задумчивости меня вырвал чей-то крик.

— Никуда онаф не пойфдет! — решил с чего-то вдруг Кохт, возмущенно плюясь крошками изо рта. — У наф ф ней еще дефло первофтепенной вафнофти.

И если бы не знала, что этот — особа голубых кровей, никогда бы не поверила.

— Да никто вашу Рияну не похищает, — брезгливо махнул рукой парфюмер, чтобы смести попавшие на колени крошки за авторством моего невоспитанного коллеги, продолжающего между тем уминать шарлотку в одну харю. И именно так и никак иначе, ибо назвать его надутые едой щеки лицом язык не повернется.

— Ведите меня уже кушать, — не выдержала и схватила графа за руку, чтобы попытаться выскочить первой из кареты. Но увы. Проворный граф только лишь притянул меня к себе и открыл дверцу с другой стороны, прибавляя еле слышно:

— Нам сюда.

Я же, заметив сквозь толчею начало ряда магических палаток Циркомагуса, словно городок в городе, ни о чем другом думать не смогла, и потому встала как вкопанная, предложив:

— А давай-ка лучше познакомимся с уличной едой великого мэтра Сузи.

Парфюмер же в ответ скривился, но тут же спрятал гримасу за маской безразличия и лишь кивнул:

— Как скажете.

— И вообще, прекращай «выкать». Как минимум это нелогично после случившегося накануне.

— И правда, — неожиданно согласился граф. А переложив свою руку на мое плечо, смутился и тут же прибавил: — Кругом много народу. Так проще не потеряться.

Я же тактично промолчала, ринувшись вперед на штурм толпы у ближайшей лавки с уличной едой, пахнущей пьянящими ароматами жареного и, как ни странно, карамели.

— Ух ты ж!.. — воскликнула, прежде чем закрыть себе рот ладошкой. Неудобно-то как… Благо не одна я кричала. Дети, что пришли с родителями, тоже восхищались.

Ибо мастер кулинарного искусства в считанные секунды надул при всех яблоко через трубочку и тут же макнул его, увеличенное размером с человеческую голову, в тазик с сахарной пудрой да аккуратно ожег края сферическим шаром голубого пламени, вырвавшегося из пальца на одно лишь мгновение.

— Держите, надувашка в карамели. Кому еще?

Я хотела было крикнуть и поднять руку, но меня буквально вывели из толпы со словами будто бы моей любимой маменьки:

— Сладкое на голодный желудок — вредно.

Затем, сменив назидательный тон на просящий, Ионас произнес с надеждой:

— Рияна, давайт… — чуть вновь не оговорился, вовремя проглотив окончание. — Давай все же покушаем в ресторанчике на соседней улице?

Но я была неумолима и в этот раз потянула его к мясной лавке со словами:

— Нет, нет и нет!

Алхимист же в ответ вздохнул, однако последовал за мной, помогая протискиваться в толпу зевак, пришедших наверняка больше поглазеть, чем купить.

Ближе к прилавку стало и вовсе не протолкнуться. И потому графу буквально пришлось вытаскивать меня обратно в кольце своих рук. Невероятно крепких, между прочим. Правда, не сказать, чтобы мускулистых, скорее, жилистых и твердых, как… как сталь.

Сжалившись надо мной, Кохт брезгливо глянул в сторону и все же предложил:

— Жди здесь, я сейчас принесу.

— Х-хорошо, — ответила, вдруг засмущавшись окончательно. Ибо невероятный запах его парфюма вскружил голову, не иначе. Еще там, в карете, я уловила легкий шлейф терпкого, мускусно-свежего запаха Ионаса, правда, подумала — показалось.

Однако же теперь убедилась окончательно: увы, нет.

И пока я раздумывала на тему мужских духов, то краем зрения зацепила странное движение в темноте узкой подворотни между шатрами. Сфокусировав рассредоточенный взгляд, с удивлением осознала, что заметила ранее человеческие сапоги с низкой набойкой, мелькнувшие подошвами ко мне так, как будто кого-то затащили за угол в бессознательном состоянии, и… если не сказать о чем-то более худом.